Пятнадцатый день второго месяца.
      Место действия – школьная столовая; время действия – обеденный перерыв. Погода ясная.
      – У нас есть нужная фотография, но из-за того, что на ней присутствует Серон, я испытываю некоторые сомнения.
      – Неважно! Отдай её Кеннету!
      – Мэгмика, успокойся.
      – Действительно. У тебя на лице остался соус.
      Все члены клуба, кроме Серона, сидели за одним столом.
      Стол располагался в самом углу школьной столовой. Из-за того, что он находился далеко от раздаточной линии и вплотную прижат к стене, то тепло до него плохо доходило. По этой причине другие школьники избегали данного места.
      По центру стола, в окружении подносов с пустыми тарелками, лежала единственная чёрно-белая фотография. Размеры фотографии составляли 25×30 сантиметров. На ней отображались стоящие посреди класса Серон с Бриджет.
      И хотя золотистые волосы Бриджет скрывали их лица, по расположению фигур ясно было понятно, что они целуются. Лицо Серона было закрыто почти целиком. Только тот, кто знает мальчика лично, мог распознать его на изображении.
      Но клуб журналистики, что естественно, мог сказать, кто это. Ник с Натальей испытали шок, когда подошли к столу (Дженни их ещё прошлым вечером предупредила, что в обед назначена общая встреча).
      – Это непростительно!
      Но их удивление затмило собой продолжающееся негодование Мэг, дав им время прийти в себя.
      – Что же, в каком-то смысле это даже к лучшему, – сказала Наталья, покончив с двумя порциями пищи. – Мы быстро справились с работой. Правда то, что на фотографии Серон, может создать впечатление, будто мы спровоцировали Бриджет, но Кеннету лучше об этом не знать – меньше знаешь, крепче спишь.
      – Согласен. Полагаю, в таком случае просьбу Кеннета можно считать выполненной, – беззаботно произнёс Ник. – Это оказалось даже легче, чем я ожидал.
      Всё это время Ларри молчал.
      – Это просто невероятно! Бриджет занимается этим, даже не смотря на то, что она невеста! А Серон ничуть не стесняясь радостно с ней целуется! – распалялась Мэг, словно тисками сжимая край стола руками.
      – О-о-о… – Наталья игриво вскинула брови. – С тем, что ты злишься на Бриджет, я ещё могу согласиться. Но почему ты так сердишься на Серона?
      – Что? Ты это к чему?
      – Даже если ты нравишься Серону, ты никогда не говорила с ним по этому поводу. Так что он волен думать, что ты ему отказала, и теперь ему позволено целоваться, встречаться, жениться с кем угодно. Разве нет?
      Мэгмика не нашлась что ответь. Вместо этого она схватила свой поднос:
      – У меня начинается следующий урок. Я пошла!
      – После занятий приходи в клубную комнату, хорошо? – сказала Дженни. – Нам надо провести совещание по стратегии на завтрашний день.
      – Я поняла… Прошу меня извинить…
      Ларри некоторое время колебался, но решил всё же сказать.
      – Серон тоже придёт.
      – Я поняла. Но я не сержусь. Всё, я пошла.
      Остальные одноклубники наблюдали, как Мэг с надутыми щёками уходит.
      – Ну и ну… – вздохнул Ларри.
      – Ларри, твой обед не испортиться?
      – Ната, ты единственная, кто всё время думает о еде.
      – И что не так?
      – Сегодняшнее собрание обещает быть напряжённым.
      – А-а, так тебя это беспокоит? Не переживай, скорее всего ты прав, – безразлично произнесла Наталья.
      – Наконец-то они встретятся лицом к лицу, – добавил Ник с улыбкой. – Жду не дождусь… эм, в смысле, я так сильно переживаю.
      – Ник, можешь не притворяться хорошеньким.
      Глядя на улыбающегося Ника, Ларри тяжело вздохнул:
      – Серон, неужели это сработает в лучшую сторону? – засомневался он про себя.

* * *

      – Наталья, сколько раз ты ещё будешь пропускать репетиции?
      Сразу же после окончания занятий Наталья была перехвачена у своего шкафчика Леной Портман, теперь уже двенадцатиклассницей и по-прежнему являющейся президентом школьного оркестра.
      – Если понадобится, я потащу тебя в музыкальный зал на поводке. Какое облегчение, что ты не из секции деревянных или медных духовых инструментов.
      – Извини, Портман, но я не уверена, что у меня сегодня получится прийти.
      – И почему это? Попробуй меня убедить, если сможешь.
      – Конечно. Всё потому…
      – Слушаю?
      – Клуб журналистики держит сегодня важный совет, дабы определить судьбу Мэгмики.
      – …
      – Мне нужно на нём присутствовать, чтобы её сдерживать.
      – …
      – В противном случае она выйдет из себя. Вероятно, вырастет в десять раз больше своего роста и разразится кровавой яростью. Она уничтожит территорию школы, Столичный Округ… Я уверена, что Федеральная армия в конечном итоге привлечёт для её успокоения танковую бригаду, но никто не хочет такого развития событий.
      – …
      – Вот поэтому я сегодня прогуляю репетицию.

* * *

      Один за другим члены клуба собрались в клубной комнате.
      Как обычно, первым появился Ларри. Это было само собой разумеющимся, поскольку его последний урок в этот день проходил ближе всего к клубной комнате.
      – Добрый день. – Привет, Ларри.
      Следующими подошли Ник и Дженни.
      – Привет, народ!
      Следующей была Наталья. Как обычно, она принесла с собой сладости – коробку больших пончиков и её так называемый очищающий шоколад. (прим. пер.: смотри главу 3, место перед самым приходом Курта)
      И как обычно Ларри направился заваривать чай.
      – Я здесь… Всем добрый день, – произнесла Мэг, входя в комнату с трудным для понимания выражением на лице.
      Прошло несколько минут.
      – Прошу прощения за опоздание.
      В клубную комнату вошёл Серон. Давненько клубная комната не собирала в себе всех шестерых членов клуба.
      Серон сел на диван, но Мэг, сидящая прямо напротив него, тут же постаралась отвернуться в другую сторону.
      – Ну и ну, вот, съешь пончик. Или шоколадку.
      Наталья попыталась запихнуть дольку шоколада Мэг в рот, но та отклонилась в сторону в знак отказа, и в результате шоколад достался Наталье.
      – Отлично, – начала Дженни. – Наконец-то мы собрались все вместе, так что давайте перейдём сразу к делу. Согласны?
      – Ага. – Возражений нет.
      Среди энергичных ответов, тем не менее, Серон с Мэг оставались в молчании. Словно Рокше и СоБеИль, вновь оказавшиеся в состоянии холодной войны за реку Лутони, они тихо сидели каждый по свою сторону стола. Дженни посмотрела на обоих.
      – Сегодня мы обсудим две просьбы, которые нас попросили выполнить Кеннет и Бриджет. Вчера я объяснила Мэгмике суть просьбы Бриджет.
      – Да, я выслушала объяснение, – холодно произнесла Мэг. – Это было большим сюрпризом, но я понимаю причину, почему вы от меня всё скрыли.
      После чего…
      – Но это не значит, что я прощаю измены Бриджет! То и это – это абсолютно разные вещи!
      – Совершенно верно. Нам ещё только предстоит подтвердить обвинение в словесных оскорблениях со стороны Кеннета, – сказал Ник, утвердительно кивнув головой.
      Наталья прекратила жевать половинку пончика:
      – Если нам повезёт, завтра мы получим ответ. Что-то в личности Бриджет подсказывает мне, что для нас это не составит большого труда, – сказала она, потянувшись дополнительно за шоколадом. Серон пристально уставился на девочку.
      – Хочешь?
      – Нет, спасибо.
      Дженни продолжила разговор:
      – Я попросила Каца, так что скорее всего завтра утром магнитофон будет уже в клубной комнате. К обеду мы протянем провода. Во второй раз сделать это будет уже полегче.
      Все дружно закивали.
      Благодаря недавно установившейся тёплой погоде снег на территории школы растаял настолько, что люди могли везде ходить без проблем. Установить кабели будет гораздо проще, чем в случае со Стеллой, когда клубу пришлось до самого дерева зарывать провода в землю.
      – Итак, мы продолжаем действовать по плану. Завтра после уроков мы попросим Бриджет позвать Кеннета. Затем мы запишем их разговор и по нему увидим, действительно ли Кеннет её оскорбляет. Если её обвинения окажутся правдой, то у нас в руках появятся доказательства.
      Все снова дружно закивали.
      Мэг выглядела раздосадованной, но ни слова не сказала.
      – У нас есть два вариант развития событий, – произнесла Дженни, поднимая палец в воздух. – Первый, Кеннет благородный человек, не оскорбляющий Бриджет. Другими словами, Бриджет обманывает. В таком случае…
      – Это непростительно!
      – Полегче, Мэгмика. Шеф, продолжай.
      – Хорошо. В таком случае всё просто. Вручаем эту фотографию Кеннету и рассказываем ему всё, что мы выяснили. Кеннет может отменить свадьбу и жить своей собственной жизнью. Что же касается Бриджет, ну-у, ей придётся признаться в содеянном. Но она тоже станет свободной, что, в общем-то, не так уж и плохо. Данный вариант удовлетворит обе просьбы.
      Все кроме Серона закивали головой. Мэг кивала особенно выразительно.
      – Проблема заключается во втором варианте, – произнесла Дженни, поднимая в воздух второй палец. – Если, как Бриджет и сказала, Кеннет наедине начнёт осыпать её оскорблениями. Другими словами, они оба изводят друг друга. Нам тогда придётся принять ту или иную сторону.
      – Конечно же, это будет Кеннет! Она ему изменяет, поэтому, поэтому он может быть зол на неё! – привела аргументы Мэг, но Ник предоставил опровержение:
      – Но Мэгмика, мы до сих пор не имеем представления о содержании его оскорблений. Как знать, быть может завтра мы услышим такие ругательства и оскорбления, которые заставят нас съёжиться от отвращения. Как ты тогда поступишь?
      – Тогда… – Мэг утихла и задумалась. – Я не знаю…
      – А может, нам просто стоит всё раскрыть обеим семьям? – предложила Дженни.
      Никто ей не ответил.
      Прошло некоторое время, прежде чем Наталья нарушила тишину.
      – Ну, не будем торопить события. Возьмите пончики.
      Серон вместо них потянулся к жестянке с шоколадом:
      – Можно?
      – Конечно-конечно.
      Получив разрешение, Серон тут же выбрал дольку шоколада и закинул её себе в рот. Как только он с ней покончил, заговорил Ларри:
      – Что ты думаешь по этому поводу?
      Глаза всех присутствующих обратились к Серону.
      – Я не могу вам сказать, – признался Серон.
      – Ха? – брови Ларри поднялись от удивления.
      – В каком смысле? – поинтересовалась Наталья.
      – Ты говоришь забавные вещи, Серон, – сказала Дженни.
      Ник просто сидел и улыбался.
      – Серон, что ты имеешь в виду? – закричала Мэг. – Мы занимаемся клубной деятельностью. Ты обязан высказать своё мнение!
      Серон хранил молчание даже в разгар гневного осуждения Мэг.
      – Мы все упорно трудимся над решением данной проблемы. Поэтому ты должен чётко сказать, какие твои мысли, Серон!
      – В этот раз я боюсь, что не могу с вами согласиться, – ответил Серон. И снова он был честен почти до глупости.
      – Это неправильно! – воскликнула Мэг.
      Сидящий сбоку от Серона Ларри почесал голову. На его лице появилось пораженческое выражение.
      Упрямые аргументы Мэг и Серона продолжались ещё некоторое время.
      – Это позор себя так вести, Серон! Ты очень умный – да; ты можешь сказать нам, о чём ты думаешь – нет?
      – Не в этот раз. Я не могу.
      – И по какой причине?
      – Этого я тоже сказать не могу.
      – Тогда когда ты можешь сказать?
      – Не знаю. Мне просто не хватает информации.
      – Чью сторону ты хочешь принять, Серон? Бриджет? Кеннета?
      – Я ещё не могу сказать.
      – Но разве после твоего вчерашнего поцелуя ты не склоняешься к Бриджет?
      – Это неправда.
      – Я не верю. О чём ты с ней вчера разговаривал?
      – Я не могу сказать.
      – Значит, ты выбираешь Бриджет! Из-за поцелуя?
      Мэг начала вымещать своё недовольство не в том направлении. Поднеся дольку шоколада ко рту, Наталья бросила взгляд в сторону Дженни.
      – Ради счастья Кеннета я хочу разорвать эту свадьбу! – заявила Мэг. В её доводах было что-то не так. – Конечно, есть подозрение в том, что Кеннет словесно оскорбляет Бриджет, но если об этом не думать, то я определённо за Кеннета.
      Серон слушал молча.
      – Откровенно говоря, я считаю, что обвинение Кеннета в оскорблениях завтра будут снято! Это просто мои мысли, а не заключение, и я просто так чувствую! Но Кеннет – невиновен!
      И хотя Кеннет был не на суде, и реальных доказательств пока ещё не существовало, Мэг уже вела себя как отличный адвокат. Слёзы навернулись ей на глаза, а голос сорвался на всхлипывания.
      – Ну, хорошо, если это так. – У нас пока ещё нет конкретных доказательств. – Да.
      Наталья, Ник и Дженни прокомментировали её речь. Ларри благоразумно предпочёл промолчать.
      – Серон, на чьей ты стороне? Говори ясно!
      – На твоей, – подумал Ларри, но вслух не сказал. Выражение лица Серона оставалось непроницаемым.
      – Человек, который не может сказать чётко, походит на человека без собственного мнения! Ничего не поделаешь!
      Только после этого он стал выглядеть слегка удручённым.
      Ларри бросил взгляд в сторону Серона. Он мог представить его отчаяние.
      Но Серон упрямо молчал.
      Прошло несколько секунд.
      – Если я должен что-то сказать, – словно против своего желания, наконец, заговорил он, – я тоже, вероятно, на стороне Кеннета.
      – Что? Как? – спросила Мэг. Остальные выглядели настолько же удивлёнными, как и она. – Подожди, что ты сказал?
      – Если я должен что-то сказать… если я и правда обязан выбрать чью-то сторону, то я на стороне Кеннета, – повторил Серон.
      Мэг не нашлась, что на это ответить. Вместо неё заговорила Дженни:
      – Ух ты. Значит, ты с самого начала об этом думал?
      – Разрабатывал теорию за нашими спинами? Жуть, – сказала Наталья.
      – Я бы не назвал это жутью, но я бы сказал, что это вполне в духе Серона, – заметил Ник.
      – Какое облегчение! – воскликнул Ларри. – Ты не хотел говорить ничего определённого до тех пор, пока у тебя не будет доказательств? Ты всегда такой осторожный во всём. Ты хотел подождать, пока не будешь уверен на все 100%?
      Серон кивнул.
      – Ого. Ларри хоть раз оказался полезным! – возликовала Наталья, взяв в каждую руку по пончику. – Вот ваша награда, мальчики.
      Подавшись вперёд, она сунула один пончик в рот Ларри, а второй в рот Серону.
      – М-м. – М-м-м.
      – Сырный вкус с сырным наполнителем. Это вкусно, креативно, трогательно до слёз. А теперь, наслаждайтесь!
      Мальчики оказались вынуждены всё дожевать, прежде чем снова смогут заговорить.
      – С-серон на стороне Кеннета? Я в это не верю! – закричала Мэг, вскакивая со своего места. – Ведь Серон целовался!
      Видно было, что Серон хочет на это что-то ответить, но он не может, так как ещё не дожевал пончик.
      – И целовался дважды!
      Серон замер.
      Остальные уставились на Мэг.
      Ларри, первым дожевавший пончик, задал вопрос, который витал у всех на уме:
      – Дважды?
      – Да! Дважды!
      – Ха? Вчера после занятий он поцеловал её один раз. Мы все это знаем. А когда был ещё один?
      – Восьмого числа! На центральной лестнице! Кеннет, когда пришёл к нам с просьбой, сказал, что видел нечто печальное!
      – Если так подумать, то… – Я это помню. – Действительно, он что-то в этом роде упоминал.
      Было похоже, что Дженни, Наталья и Ник вспомнили слова Кеннета. Ларри же в состоянии шока повернулся к Серону:
      – Это тоже был ты?!
      Серон стал жевать так быстро, как он только может, чтобы, наконец, проглотить пончик и ответить. Затем…
      – Друзья! – закричал он необычно громким для него голосом. – Кеннет так и сказал? Правда?
      – Сказал! – Действительно, сказал.
      Ему ответили Мэг и Ник. Остальные просто утвердительно кивнули головой.
      – Мэгмика. С какого места ты нас видела?
      В этот раз вопрос был задан исключительно одной только Мэг. От острого взгляда Серона она на мгновение опешила, но быстро пришла в себя:
      – С вершины центральной лестницы! Я шла по коридору. В новом здании я случайно заметила твою спину и пошла за тобой, чтобы мы могли поговорить наедине, но… я увидела, как вы с Бриджет счастливо целуетесь на лестничной площадке и пошла домой.
      – Ясно…
      Взгляд Серона стал ещё острее. Но даже когда Мэг отшатнулась в сторону, его взгляд не изменил положения.
      – Рядом был кто-нибудь ещё?
      – Что? Нет… На лестнице я была одна.
      Напуганная внезапным проявлением эмоций Сероном, Мэг вернулась к своему обычному тону голоса.
      – Площадка, на которой я встретил Бриджет, с нижних пролётов не видна, – произнёс Серон.
      – Да, как-то так – кивнул Ларри.
      – А вы говорите, что Кеннет нас видел. Откуда?
      – Со школьного двора, полагаю. Ты же знаешь, как лестничные площадки целиком хорошо просматриваются из-за своих больших окон. Блин, да ты можешь просмотреть всю лестницу сверху донизу, – указала Наталья. Все тут же закивали понимающе.
      Что же касается Серона…
      – Ясно… понятно…
      Он кивнул даже глубже, чем просто понимающе. И больше он уже ничего не сказал.
      – О? Серон, ты уже закончил защищаться? – съязвила Наталья, но Серон по-прежнему не ответил. Вместо него слово взяла Дженни:
      – Как бы то ни было, я удивлена, что она поцеловала тебя дважды. Я уверена, что в первый раз она тебя тоже неожиданно подловила…
      Видно было, что Мэг злится, но прерывать Дженни она не стала.
      – Но сейчас важнее то, что произойдёт завтра, – Дженни сменила тему. Держа в руках записную книжку, она перешла к описанию плана.
      Они попросят Бриджет, чтобы та позвала Кеннета за школьный корпус к большому дубу, который хорошо виден из окна клубной комнаты. Время встречи – через час после окончания занятий.
      Они попросят Бриджет поднять тему брака по расчёту, что наверняка заставит Кеннета волноваться.
      Клуб журналистики подслушает разговор и запишет его, и даже сделает фотографии, если Кеннет решит распустить руки.
      После этого настанет черёд клуба решать, что делать с собранными уликами.
      – Всем всё понятно? – спросила Дженни.
      – Конечно. – Да. – Отличный план. – Я поняла.
      Ответили все, кроме Серона.
      – А ты что? – поинтересовалась Дженни у едва присутствующего Серона Максвелла.
      Серон ничего не ответил.
      – Нася, сунь пончик ему в рот.
      – Хорошо. С каким вкусом?
      – Без разницы.
      Ларри легонько толкнул Серона локтём.
      – А?
      – Прости, что беспокою тебя, но Жежо задаёт тебе вопрос.
      – Что?.. Какой вопрос?..
      – Ну ты даёшь. Насчёт завтрашнего плана. Мы устанавливаем микрофоны и записываем разговор. Пойдёт?
      – А. Эм… да, конечно, – наконец ответил Серон. Дженни вздохнула.
      – Тебе с каким вкусом? – с серьёзным лицом задала ему вопрос Наталья. – Шоколада или чёрного чая?

* * *

      Тем же вечером в квартире Штрауски.
      Мэг и её братья ужинали в одиночестве, так как их родители отсутствовали.
      На столе в большом обеденном зале роскошной квартиры была сервирована еда в рокшенуксском стиле, приготовленная домработницей. Меню включало в себя овощной салат, яблочный сок и гратен из курицы и макарон с луковыми кольцами и огромной порцией сыра.
      Работа Мэг состояла в том, чтобы поместить порцию гратена на блюдо и разогреть её в духовке.
      – Больше сыра, Мэг! Сыпь больше! – Да!
      Курт и Йохан сделали заказ сестре.
      – Ох, хорошо.
      В ответ на заказ она бухнула настоящую гору сыра в блюдо. Так как в жаркой духовке это привело бы к сырной лавине, ей пришлось переложить гратен в блюдо побольше. (прим. пер.: гратен – запеканка с корочкой из сыра или панировочных сухарей)
      – Пусть мир процветает над королевской семьёй, народом и землёй страны заходящего солнца, – перед ужином братья и сестра помолились на безельском языке.
      – Гратен!!!
      – Гратен!!!
      Мальчики уже были не столь малы, чтобы от возбуждения наброситься на обжигающий гратен – прежде чем откусить кусок, они обязательно дули на еду.
      – Он тако-о-ой вкусный! – Как вкусно! Обожаю сыр!
      Мальчики радостно закричали, остудив еду до безопасной температуры, и с наслаждением отправили в рот аппетитно поджаренный сыр.
      Мэг же, в свою очередь, некоторое время просто смотрела на гратен с сыром.
      – У тебя еда остынет, – указал Йохан.
      – Пф!
      Мэг фыркнула и ткнула кусок курицы в сыр. Затем она начала есть. Она даже не пыталась скрыть свой гнев на сыр… или быть может на что-то ещё.
      – Ты снова хочешь переесть и заболеть? Вчера ты тоже обжиралась, – заметил Курт на рокшенуксском языке.
      – Нет, – ответила Мэг на безельском. Накануне на своём дне рождения она наелась до отвала.
      – Это хорошо. Надеюсь, сегодня тебе ни придётся снова пользоваться таблетками для пищеварения. Это будет отстой.
      – Хорошо-хорошо, я буду есть медленно, – ответила Мэг, замедляясь до нормального темпа.
      – Походу жизнь в старших классах тяжёлая. Как хорошо быть молодым.
      – Курт, ты только в седьмом классе. Не веди себя так, будто всё знаешь.
      Брат и сестра продолжали общаться за ужином на разных языках. Йохан тем временем, не обращая на них внимания, поглощал свой гратен.
      – Я тоже хожу в твою школу.
      – Дальше тебе будет только сложнее. В школе случаются вещи, от которых у тебя может заболеть живот.
      – Правда?
      – Например, – произнесла Мэг, откладывая вилку в сторону, – у меня есть такая подруга.
      – И какая она?
      – Она говорит, что есть один мальчик, который её любит.
      – Хорошо быть молодым.
      – Но у него не хватает смелости сказать ей это напрямую.
      – Вот болван. Если бы я был на его месте, я бы подошёл к ней и сказал: «Я тебя люблю»! – ударился в размышления Курт.
      – Я тебя люблю! – собезьянничал Йохан, не отрываясь от гратена.
      – В общем, вот такой вот он есть. Но однажды кто-то узнал, что он любит мою подругу, и…
      – Всё понятно. Остальным надоело, что он такой нерешительный, и они сказали ей за него. Должно быть, им стало от этого легче.
      – По-почему ты так говоришь?
      – Да ясно-понятно, что это просто раздражает. И парень, который не может признаться, и девушка, которая не может заметить.
      – …
      – Жизнь короткая. Ты должен выйти на сцену и заполучить девушку, либо облажаться, но зато эпично. Как-то так.
      – Облажаться?
      – Ох-х, это означает – делать от тебя всё возможное и проиграть с достоинством, если уж придётся, – ответил Курт, переходя на безельский язык, чтобы упростить объяснение. После чего закинул порцию гратена себе в рот.
      – Но это же большой риск, если проигрыш означает смерть, – заметила Мэг.
      – Может и так, – ответил Курт. – Но это лучше, чем затягивать всё до бесконечности. И, кроме того, любовь это не война. Даже если ты проиграл, то ты не умрёшь. Тебе достаточно снова подняться на ноги и двигаться вперёд. Трать как можно меньше времени. Разве я не прав?
      Двенадцатилетний ребёнок полностью переиграл Мэг. Она отправила в рот тёплый гратен.
      Некоторое время ужин продолжался в тишине.
      – Насчёт той девочки, – снова заговорила Мэг.
      – М? Твоя подруга, о которой мы говорили?
      – Да. Как выяснилось, мальчик так и не признался ей даже после того, как его раскрыли.
      – Ну и дурак.
      – Да. Я думала, что на этом всё, но…
      – Что-то ещё?
      – Судя по всему, девочка сама не знает почему, но она продолжает чувствовать себя расстроенной. Злится, когда его видит, и продолжает вести себя с ним холодно. Она и сама не знает, почему так себя чувствует, и это расстраивает её ещё больше, – сказала Мэг твёрдо и очень быстро.
      Курт бросил салат на половине.
      – Это всё?
      – О чём ты…
      – Всё очень просто. Хочешь знать, почему подруга такая злая?
      – Д-да, именно поэтому она и обратилась ко мне.
      – Скажи ей сразу, как только завтра её увидишь, – произнёс Курт, откладывая вилку в сторону и протягиваясь за яблочным соком. Притом голос у него был сильно скучающий. – Она безумно влюблена в парня. Поэтому она ждёт, что тот пригласит её на свидание, хотя сама об этом даже и не подозревает.
      – …
      – Ты чего?
      Мэг встала из-за стола.
      – М-мне надо в туалет.
      – Ну зачем это говорить вслух, мы же тут едим! – пожаловался Курт вслед уходящей Мэг.
      – Мы же тут едим, – собезьянничал Йохан.

* * *

      [И вот, наконец, наступил день осуществления плана.]
      […]
      [Новичок, ты там не уснул?]
      [Нет. Я просто в шоке от услышанного.]
      [Ты не устал? Может, стоит рассказать тебе остальное потом?]
      [Всё отлично. У меня есть полное право и обязанность дослушать всю историю до конца.]

* * *

      Шестнадцатый день второго месяца.
      В день исполнения плана сильный снегопад снова накрыл Столичный Округ. Хотя ветра почти не было, снег бесконечно скапливался на дорогах, которые только-только начали подсыхать.
      Пришло время обеда.
      – Я думаю, он нас оттуда не увидит, так что можно сильно насчёт этого не беспокоиться.
      – Прогноз погоды обещает, что к концу дня снегопад станет меньше.
      – Будем надеяться.
      Ларри, Серон и Дженни занимались подготовкой звукозаписывающего оборудования.
      С ветвей стоящего позади школьного корпуса большого дуба на землю комьями падал снег.
      – Удивительно, как только ему удалось вырасти таким большим через столько зим, – заметил Ларри, закапывая микрофон и припоминая, как он однажды взбирался на это дерево.
      В этот раз клуб журналистики закопал два микрофона в сугробах и один спрятал среди ветвей. Они накрыли микрофоны белыми тряпками и забросали снегом, чтобы их замаскировать.
      – Перед использованием, надо будет убрать с них снег. Ларри, ты сможешь это сделать? Надо это провернуть сразу после уроков, – спросила Дженни.
      – Конечно, – ответил Ларри с улыбкой.
      В своих покрытых снегом пальто, Дженни, Серон и Ларри закопали микрофонные провода на всём пути к клубной комнате. Это было несложно – нужно было лишь наступать на кабели при размотке, чтобы снег их скрыл. Выпадающий снег позднее их полностью укроет.
      Провода вели прямиком к открытому окну комнаты клуба журналистики.
      Дженни с Ларри стряхнули снег с одежды и присоединили кабели к магнитофону.
      Магнитофон представлял собой устройство размером с небольшой чемодан, из которого словно ручки торчали две катушки с магнитной лентой. Телохранитель Дженни получил разрешение от руководства школы принести его утром в школу.
      Чтобы освободить место для магнитофона, стоящие у стены столы были полностью очищены.
      – Ух ты. Я готов человека убить, лишь бы обладать таким, – произнёс Ларри.
      – Он принадлежит моему дяде. Если сломаешь, то считай, что ты его купил.
      – Не думаю, что мои карманные деньги покроют его стоимость.
      – Ну, значит, заплатишь потом, когда добьёшься успеха в жизни.
      – Ага-а, так ты думаешь, что я стану великим? Спасибо.
      – Поправочка. Отработаешь свой долг, вкалывая бесплатно на одном из наших заводов, – сказала Дженни, и тут же настроила магнитофон на запись. – Ладно, давай попробуем.
      – Хорошо.
      Ларри повернулся к окну и посветил фонариком оставшемуся у дерева Серону. Хотя Ларри знал азбуку Морзе, Серон ей не владел. Поэтому они решили принять несколько разных сигналов для использования.
      Из-за сильного снегопада Ларри было трудно разглядеть Серона вдалеке.
      [Раз-два, раз-два. Я стою рядом с деревом и говорю обычным голосом. Вы меня слышите?]
      Голос Серона пронёсся по кабелям и чисто пролился из динамиков в комнате. Тестовая запись тоже прошла успешно.
      Ларри просигналил Серону, чтобы тот возвращался.
      Как только Серон вернулся в клубную комнату, Ларри тут же заварил чай. После чего три члена клуба употребили бутерброды из школьной столовой в качестве позднего обеда.
      – Отличная работа, – поблагодарила Дженни. – А теперь, Серон Максвелл?
      – М? – кусая бутерброд, Серон поймал её взгляд.
      – Тебе лучше всё выложить начистоту, пока остальные не пришли.
      – Что ты имеешь в виду, Дженни?
      – Серон, что ты задумал?

* * *

      После окончания уроков.
      Прогноз погоды оказался верным – снег пошёл на убыль и теперь лишь изредка танцевали отдельные снежинки.
      Как только закончились занятия, Ларри отправился проверять микрофоны. Сначала он смахнул старый налипший снег с тряпок, а затем снова посыпал их свежим. Он даже принёс с собой бамбуковую метлу, с помощью которой полностью замёл следы своего присутствия.
      Когда Ларри вернулся в клубную комнату, он обнаружил в ней Дженни и Серона, повторно проверяющих магнитофон.
      – Я посвятила Бриджет в наш план, – произнесла Дженни, – и она сказала, что Кеннет согласился сегодня с ней встретиться.
      – Отлично! – воскликнул Ларри. Серон лишь молча кивнул головой.
      – Так что мы и дальше придерживаемся плана. Ларри, в этот раз фотографирование на тебе.
      – Будет сделано! Для меня честь поработать с таким инструментом, – произнёс Ларри, бросая взгляд на крепкий штатив у окна, с установленными на нём телеобъективом и однообъективным зеркальным фотоаппаратом.
      Остальные члены клуба также прибыли раньше обычного времени.
      – Вот этот день и настал! Для подслушивания нет ничего лучше, чем макароны, – заявила Наталья, держа в руках магазинный пакет со сладостями. (прим. пер. макарон – вид французских сладостей из безе с густой прослойкой из крема или джема)
      Далее подошёл Ник.
      – Приятно видеть, что погода улучшилась. Надеюсь, сегодня тайна раскроется раз и навсегда, – заметил он со своей обычной улыбкой, намекая на то, что здесь есть какая-то загадка, которую нужно разгадать.
      – Сегодня правда всплывёт на свет! – объявила Мэг прямо от входа, изо всех сил пытаясь не вступить в зрительный контакт с Сероном. – Я верю, что моя интуиция не подведёт!
      И хотя приготовления были завершены, ещё оставалось с полчаса до того момента, как должны будут подойти Бриджет с Кеннетом.
      – Так давайте поедим!
      Народу больше ничего не оставалось, как только последовать предложению Натальи. Клуб журналистики расселся по диванчикам вокруг стола и расслабился.
      – Это выбивает меня из колеи, – сказал Ларри, сидя в одиночестве у окна и не сводя глаз с дуба. На мальчике были надеты солнечные очки, и в руках он держал бинокль. Дуб стоял себе посреди белоснежного мира.
      Стрелки часов тикали и такали, и макароны таяли во ртах с большой скоростью, пока до назначенной встречи не осталось пять минут.
      – Я в туалет, – произнёс Серон, поднимаясь.
      – Поторопись, иначе опоздаешь к разговору, – сказал Ларри.
      – Ничего страшного, всё равно мы всё записываем, – ответил Серон, снимая пальто с вешалки.
      Затем он обернулся и назвал имя любимой девочки, к которой он не произнёс ни одного слова за весь день:
      – Мэгмика.
      – Д-да? – откликнулась Мэгмика, поднимая взгляд.
      – Ты веришь в Кеннета?
      Несколько секунд Мэг смотрела в серые глаза Серона, думая, что ответить. Серон не отводя взгляда ждал. Наконец, Мэг заговорила:
      – Верю! Потому что он не выглядит плохим!
      – Ясно. Я тоже так думаю.
      Остальным показалось, что на губах Серона появился намёк на улыбку.
      Дверь открылась и закрылась.
     
      Как только Серон надел своё пальто и вышел…
      – Все по позициям. Терпеть не могу суматоху в последний момент, – приказала Дженни, направляясь к магнитофону.
      – Ага.
      Остальные переместились к окну. Поместив на полу под окном коврик, они присели на него на корточки или стали на колени и стали протирать стекло и поправлять кружевные занавески для лучшего вида. Наконец, наблюдатели взяли со стола бинокли и настроили окуляры. Ларри в очередной раз осмотрел дуб через видоискатель фотоаппарата.
      Стрелки часов продолжали бежать, и вот до назначенной встречи осталась одна минута.
      – Вы думаете, они подойдут вовремя? – поинтересовалась Наталья, бросая взгляд в окно.
      – Да. – Я не сомневаюсь, что они придут.
      Так одновременно ответили Дженни и Ник.
      – Правда? Почему?
      Дженни предоставила право объяснить Нику:
      – Кеннет кажется серьёзным аж чересчур, поэтому он точно придёт вовремя. Что же до Бриджет, то я не исключаю, что она может опоздать.
      – Точно, – произнесла Наталья, одновременно протягивая руку к стоящим на столе макаронам…
      – Вот он! Кеннет появился слева, – прошипел Ларри. Все тут же схватились за бинокли.
      – М-м? – Наталья всё же не бросила макарон, а закинула его себе в рот.
      Дженни поместила руку над кнопкой записи, но пока её не нажала.
      Кеннет появился в поле зрения биноклей, пересекая заснеженный двор слева-направо и приближаясь к дубу. На его красивом лице витала тень беспокойства.
      – Бриджет ещё нет, – заметил Ларри, водя биноклем налево и направо. Остальные тоже старались её найти, но единственным человеком под деревом оставался Кеннет.
      – Вот это я понимаю точность! – воскликнула Наталья.
      – Как грубо – приходить позже того, кого сама позвала, – надув щёки, резко высказалась Мэг в отношение того, кто был вне пределов слышимости.
      – Кстати, похоже но то, что Серон в туалете задерживается, – заметил Ник. Остальные одноклубники тут же вспомнили о его отсутствии.
      – Может у него заболел живот? – предположил Ларри, прикрывая своего друга. – Мы уже практически закончили, так что пусть облегчается.
      В скучающей тишине пролетело пять минут.
      – Ну сколько ещё ждать? – пожаловалась Наталья.
      Члены клуба ждали в клубной комнате, а Кеннет ожидал стоя на холоде под дубом.
      Кеннет ни разу не взглянул на часы. Он стоял прямо, его дыхание клубами поднималось вверх, пока он молча ждал, когда придёт Бриджет.
      – Вот она, она здесь! – воскликнул Ларри, обнаружив их вторую цель. – Это Бриджет. Дженни!
      – Поняла.
      Дженни запустила запись. Слегка пощёлкивая, начали крутиться катушки.
      И из динамиков полился звук.
      Звук хрустящих на снегу шагов становился всё громче и громче.
      В дорогущем пальто и с сумкой в руках, в поле зрения биноклей Бриджет подходила к дереву.
      – Она пришла! – взволнованно пробубнила Наталья. В одной руке она держала макарон.
      – Это будет интересно. Давайте внимательно прислушаемся к их разговору, – сказал Ник.
      Мэг ожидающе смотрела в бинокль.
     
      Внезапно шаги прекратились.
      Вдали за окном Бриджет остановилась в трёх метрах от Кеннета.
      [Привет, Кеннет.]
      Первым, что донеслось из динамиков, оказалось банальное приветствие. Голос Бриджет звучал отчётливо. Магнитная плёнка записывала всё происходящее.
      И пока Мэг, Наталья, Ларри, Дженни и Ник слушали, из динамиков впервые за всё время донёсся голос Кеннета:
      [За каким чёртом, свинья, ты меня сюда позвала?]

К главе 6                                                                                                                           К главе 8