К содержанию                                                                                                                            На главную

Мэг и Серон V:
«Ловушка для Ларри Хепбёрна»
Глава 2 – Любовное послание

     Девятнадцатый день девятого месяца.
      Другими словами, с начала триместра прошло пять дней. Время после окончания уроков.
      – Ну, тут уже ничего не попишешь.
      В клубной комнате собралась только половина клуба журналистики: Дженни, Серон и Ларри (это именно он сейчас высказался скучающим тоном). Остальные трое находились в спортивном зале на репетиции театрального клуба.
      На улице за окном бушевал сильнейший ливень.
      Дождь начался после обеда и постепенно набрал силу до такой степени, что дождевые капли и водяная пыль скрыли за собой соседние корпуса школы. От ударов воды о землю раздавался низкий, рокочущий звук. Небо было темнющим, и потому в комнате зажгли свет.
      Серон сидел на клубном диване и занимался тем, чем занимался бы в библиотеке, если бы не пришёл сюда – готовясь к урокам, он читал новый учебник, который получил на днях в отделе закупок.
      Ларри лежал на противоположном диване.
      Дженни с недовольным лицом сидела за своим рабочим столом, полируя большой однообъективный зеркальный фотоаппарат и запасные объективы.
      – Дженни, скажи, нам точно надо в этом месяце выпускать новую газету? Мне кажется это невыполнимым, – поинтересовался Ларри, поворачивая голову.
      – И чем тогда ты предлагаешь заниматься целый месяц?! Бред какой-то! Я наконец-то собрала клуб вместе, но какой в том смысл, если никто не приходит? Я не хочу проводить два одинаковых урока по проявке фотографий! – сердитым тоном ответила Дженни.
      – Но ведь тебя предупредили заранее. Так что и завтра они, скорее всего, тоже будут заняты. А у нас разве не получится сделать газету только нашими силами, втроём? Ты же до недавнего времени работала одна. Ну же, Жежо.
      – Не называй меня так! Я распрощалась со своим прошлым!
      – Хорошо-хорошо. Но всё же, Дженни, что именно должно входить в газетный номер? Только несколько статей и фотографий?
      – Да. Но фотографии должны чётко показывать, что ты пытаешься ими донести. И описание к ним должно быть легко читаемым.
      – Я понял, ты вполне доходчиво объясняешь. А что насчёт печати?
      – Здесь мы не можем печатать газеты, поэтому отдадим заказ стороннему издательству. Так как нам надо максимум тридцать копий, то они напечатают их в тот же день, как получат от нас макет.
      – Ясно. То есть, самой трудной задачей станет расклеить их потом по стенам школы так, чтобы тебя не заметили учителя.
      – В одиночку – да. Но так как у нас достаточно людей, то это будет не сложно. Вот поэтому и облом, что народ не показывается. Когда мы уже всерьёз за что-нибудь возьмёмся?.. Блин, на сегодня всё, закругляемся. Ещё и дождь льёт как сумасшедший. Так что, народ, расходимся по домам!
      Дженни рукой сделала прогоняющий жест. Хлоп. Серон молча закрыл учебник.
      – Хорошо, – произнёс Ларри, поднимаясь при помощи одних только мышц живота.
      Дженни подняла телефонную трубку и вызвала своего водителя-телохранителя, Эдварда Каца. Он был любезным человеком, сдружившимся с остальными членами клуба во время летнего лагеря клуба журналистики.
      – Похоже, что сегодня я еду домой на автобусе, – произнёс Ларри, собирая три чайные чашки на поднос и относя их в раковину. Он быстренько вымыл заварник и чашки, затем вытер их полотенцем и разместил на сушилке. После этого он простирнул тряпку для мытья посуды и повесил её сушиться.
      Клубная комната была завалена всякими ценными вещами вроде фотоаппаратов, биноклей и Натальиной гитары. Дженни, Серон и Ларри не забыли накрепко запереть за собой дверь, взяв только свои сумки и зонты.
      – Увидимся, – холодно попрощалась Дженни и одна ушла по коридору.
      – Серон, я, наверное, тоже пойду. В такие дни как сегодня, должно быть здорово иметь общежитие под боком.
      – Да, я тоже так считаю. Но это же и означает, что за всё время обучения ты можешь ни разу не выйти за пределы школы.
      Они успели сделать всего несколько шагов, как Ларри неожиданно остановился:
      – Чёрт побери, мне нужно сходить до моего шкафчика. Если я не заберу из него учебник по математике, то не смогу сделать домашнюю работу.
      – Я с тобой. Получится небольшой крюк, но зато я не попаду под дождь, если пойду в общежитие через школьные корпуса, – подал голос Серон.
      – Спасибо за компанию.
      Они развернулись на месте, и пошли по коридору в противоположную от выхода сторону.
      Дождь молотками оживлённо долбил по крыше. Друзья прошли по соединительному проходу, потом через ещё одно здание, и, наконец, попали в главный корпус школы. По центру главного корпуса располагались шкафчики учеников, в которых те временно хранили свои вещи. Сотни деревянных шкафчиков выстроились в ряд вдоль стен длинного пустого помещения. Место выглядело словно кладбище.
      Ларри с Сероном подошли к шкафчику с надписью «Ларри Хепбёрн, 9-й класс» на нём. Ларри живо открыл створку и заглянул внутрь. Он не заметил, как через широко распахнутую дверцу выпорхнул конверт.
      – М? – а вот Серон заметил.
      Как только он нашёл учебник, Ларри запер шкафчик и развернулся, по пути зацепив ногой конверт. Тот отлетел метра на три по сухому полу коридора.
      Серон трусцой подбежал к конверту и поднял его.
      – Что там, Серон? Что-то уронил?
      Серон показал конверт Ларри.
      Это был совершенно обычный запечатанный клеем конверт. Маленькими буквами на нём было написано «Ларри Хепбёрну».
      – Он выпал из твоего шкафчика.
      – Что? Из моего? – с сомнением переспросил Ларри и взял конверт. На нём действительно было написано его имя. – Я его даже и не заметил... Спасибо, Серон. Если бы я пришёл сюда один, то, наверное, просто бы ушёл.
      – Тот, кто его послал, должно быть, запихал его под дверь шкафчика. Но на нём не написано имя отправителя.
      – Интересно, что это? Может, это учитель к себе вызывает? Ладно, сейчас посмотрим.
      Ларри тут же на месте попытался вскрыть конверт, но Серон его остановил:
      – Стой, Ларри! Лучше не открывай, пока не придёшь домой. Спрячь его в учебнике и прочитай у себя в комнате.
      – Почему?
      Получилась ситуация обратная той, что на днях произошла в кафетерии. Теперь Серон давал совет ничего не понимающему Ларри.
      – Должно быть, это личное послание.
      – Хм-м. Ладно, так и сделаю.
      Ларри запихал конверт в учебник по математике и спрятал книгу в своей сумке.

* * *

     На следующий день.
      Шёл двадцатый день девятого месяца или же шестой учебный день нового триместра. Время – после занятий.
      Дождь с утра пролился полностью, и над столицей Рокше раскинулось красивое голубое осеннее небо.
      – Хорошая сегодня погода.
      Как только дневные уроки закончились, Серон, изредка бросая взгляд на солнце, прошёл по каменной брусчатке центрального двора и направился в здание с клубной комнатой. Он снова прибыл первым и уже был готов вытаскивать ключ от двери, как…
      – Серон! Серон! Серон! Серон! Беда!
      Ему помешал Ларри. Повторяя его имя, он бежал по коридору. То, что он бежал, уже было необычно само по себе, но ещё большее отчаяние заключалось в его глазах.
      – ?..
      Серон повернул голову в сторону друга, его серые глаза сузились.
      Наконец, Ларри остановился возле друга. Серон медленно вынул ключ и вставил его в замочную скважину.
      – Что случилось, Ларри? Планета взорвётся, если я открою дверь? – спросил он, припоминая старую шутку Дженни. (прим. пер.: отсылка ко второй главе третьего тома)
      – Нет, открывай её быстрее! Поговорим внутри!
      – Хорошо.
      Они вошли в комнату. Естественно, внутри никого не было. Ларри торопливо указал Серону на диванчик. Они сели лицом друг к другу.
      – Ты вовремя. Нам надо поговорить, пока остальные не пришли.
      – Без проблем. Но можешь не торопиться. Класс Дженни находится достаточно далеко, а все остальные заняты.
      – Это да, но всё же…
      Ларри сделал паузу и осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. Он понизил голос:
      – Я насчёт вчерашнего письма…
      Серьёзное выражение на лице Ларри говорило само за себя. Серон тоже понизил голос:
      – Ага… Значит, это действительно было любовное послание?
      – Так и знал, что ты всё поймёшь! Любовное письмо – серьёзно, что ли? И кому – мне?
      – Ты так говоришь, будто это что-то плохое.
      – Ничего плохого в этом нет, но ведь мы говорим обо мне! Я же безмозглый качок, за два с половиной года в школе не получивший ни единого признания в любви! Я несколько раз перепроверил, чтобы убедиться, что не ошиблись получателем. Я даже сходил в учительскую, чтобы узнать, не учится ли у нас ещё один Ларри Хепбёрн! – Ларри от возбуждения повысил голос. Мальчик выглядел наполовину счастливым и наполовину сомневающимся. – Ты должен мне помочь, Серон. Я не хочу, чтобы остальные об этом узнали, особенно Ната! – взмолился Ларри.
      – Ты это про что?
      – Я о полученном мною любовном послании… – автоматически ответил Ларри, прежде чем осознал свою ошибку.
      Вопрос поступил не со стороны сидящего напротив Серона, а со стороны входной двери. И вопрос был задан не голосом Серона, а голосом…
      – Как интересно, хотелось бы узнать поподробней.
      …высокой девочки, входящей в комнату. Скрытые очками глаза девочки загадочно блестели.
      – Н-ната…
      Ларри осознал присутствие Натальи. Он понял, что совершил самую большую ошибку всей своей жизни, отчего его лицо стало белее скатерти.
      – Да, меня зовут Наталья. Так что насчёт письма?.. Должно быть завтра конец света, если ты нашёл такое у себя, – Наталья, напротив, веселилась от души. На её лице сияла широкая улыбка.
      И тут из-за высокой фигуры Натальи раздались ещё голоса:
      – О чём разговор? Ларри учится у Серона, как писать любовные письма?
      – Любовное послание? Вы имеете в виду письмо? Я же не путаю этот термин с названием какого-нибудь блюда?
      – Приказ президента – я незамедлительно требую деталей. Когда учитель отпустил пораньше с урока, я даже и не думала, что меня ждут такие новости.
      Ник, Мэг и Дженни один за другим проследовали за Натальей в комнату. И прежде чем Ларри это осознал, весь клуб журналистики был в сборе.
      – П-почему?.. Почему вы все сегодня здесь собрались? – произнёс он, запинаясь.
      – Потому что мы члены клуба, а это наша клубная комната, – ответила Наталья.

* * *

     Клуб журналистики занял свои места на диванчиках. Перед каждым членом клуба стояла его чашка с чаем.
      – Ларри Хепбёрн, выкладывай всё начисто, – приказала Дженни. Глаза всех присутствующих были нацелены на сидящего сбоку на диване Ларри.
      В данный момент клубная комната походила на зал судебного заседания или комнату допросов. Серон мельком глянул на сидящего рядом с ним с жалостливыми видом друга.
      – Это дело личное, – запротестовал Ларри.
      – Но ведь ты попросил помощи у Серона. Чем больше будет людей, с которыми ты сможешь посоветоваться, тем лучше, – отклонила его протест Наталья. – Не переживай, мы все здесь взрослые люди. Мы никому ничего не скажем, это останется нашим клубным секретом.
      Ларри оглядел одноклубников: выглядящую весёлой и жизнерадостной Наталью; казавшуюся счастливой Мэг; сидевшую с внимательным взглядом и старавшуюся ничего не пропустить Дженни; а также элегантно улыбающегося Ника.
      – Блин… ну хорошо, – вздохнул Ларри. – Вчера кто-то подкинул это письмо в мой шкафчик…
      Он вынул из своей сумки распечатанный конверт, но никому не передал. Казалось, он готов был спрятать его обратно в тот же момент, как только кто-нибудь за ним потянется.
      Наталья заметила фамилию Ларри на конверте и серьёзным тоном задала вопрос:
      – Будь с нами честен, как много бритвенных лезвий ты обнаружил внутри?
      – Какого чёрта, Ната! Ни одного!
      – Странно…
      – Странные тут только мысли в твоей голове.
      Серон, к которому изначально обращался Ларри, заговорил:
      – О чём говорится в письме? Все подробности можешь не рассказывать.
      – Хорошо. В общем, оно от одной восьмиклассницы…
      – Надо же! От девочки?!
      – Ната, хватит, помолчи хоть немного. В общем… там написано… «Я увидела тебя в коридоре в первый день осеннего триместра и влюбилась с первого взгляда. Прошу тебя, давай начнём встречаться». Но она говорит, что раньше никогда не ходила на свидания с мальчиком, поэтому ей будет неуютно встречаться за пределами школьной территории… Для начала она хочет попробовать пообщаться в школе: обедать вместе в столовой, в-видеться после окончания уроков, и… по-познавать друг друга… и разговаривать… и всё такое!
      Неспособный скрыть своё смущение, Ларри прервался. Он по-быстрому спрятал письмо обратно в сумку, слишком сконфуженный, чтобы снова его показать.
      – Так почему бы нет? – высказал своё мнение Ник, словно разговор шёл о деле постороннего человека. С ним согласилась Мэг:
      – Эта девочка так усердно старалась написать тебе письмо. Она выжала всю свою храбрость, словно тряпку для мытья посуды! Она молодец!
      – И как ты должен донести до неё свой ответ? – поинтересовалась Дженни, словно собирая материал для газеты. – Об этом же написано в письме?
      – Что? Да. Откуда ты знаешь?
      – Только самый последний глупец об этом не догадается. Ну, так как?
      – Она хочет услышать ответ лично, поэтому попросила в первый учебный день после выходных прийти после занятий к большому дереву во дворе позади школы…
      – О-о-о… – протянули все присутствующие.
      – Да, я знаю, – произнёс Ларри.
      – Это же то самое легендарное дерево, обеспечивающее высокий уровень успешного признания в любви? Вероятно, ты станешь основателем второй легенды, связанной с ним. Или, раз признание уже написано в письме, то условие дерева уже не выполняется? Ларри, как ты считаешь? – поинтересовался Ник, делая вид, что разглядывает пейзаж за окном. От Ларри последовал незамедлительный ответ:
      – Без понятия.
      И затем:
      – Вот поэтому я и пытался попросить совета у Серона…
      – Ну ничего себе. А почему у Серона? – наивно спросила Мэг. Все окружающие на несколько секунда замерли, не в состоянии ей ответить. Комнату заполнила тишина.
      Понимая, что разговор с места не сдвинется, если кто-нибудь не даст ей ответ, Дженни безжалостно произнесла:
      – Потому что Серон очень популярен у девочек. У него богатый опыт в отшивании их.
      – Ну ничего себе! Просто потрясающе!
      Услышав её голос…
      – …
      …Серон снова застыл на месте. Он глубоко призадумался. Он подумал. Затем подумал ещё раз.
      – Да какая разница! Кто-нибудь – не важно, кто – пожалуйста, ответьте мне. Что мне делать? – спросил Ларри. На его вопрос:
      – Сходи на встречу.
      – Я думаю, ты должен с ней увидеться.
      – Ты должен с ней встретиться.
      Так, почти одинаковым образом, ответили один за другим Наталья, Мэг и Ник.
      – Звучит, как лучший план действий, – произнесла Дженни. – Встреться с ней и поговори. А что будет потом, то будет потом.
      – Да, похоже, ничего другого не остаётся… Но, как вы считаете, она это всерьёз? – недоверчиво поинтересовался Ларри. – Я ни разу за всю жизнь не получал любовных посланий. В смысле, это же здорово – пользоваться популярностью у девчонок, как Серон… то есть, как остальные парни. Но…
      – Ты считаешь, это может оказаться розыгрышем?
      – Дженни, не смотри на меня так. Я просто говорю, что может быть и такой вариант. Например, кто-то может поджидать на расстоянии, чтобы сфотографировать меня, прогуливающегося там с большой глупой улыбкой на лице…
      Ларри прервался, его лицо приняло похоронный вид.
      – Я сильно надеюсь, что это не клуб журналистики пытается меня разыграть… Это вы или нет?
      – Было бы конечно здорово, но, к сожалению, нет, – ответила Наталья.
      – «Здорово», «К сожалению»?!
      – На следующий день после выходных у нас после уроков репетиция, поэтому времени за кем-либо подглядывать нет совершенно. Сегодня, кстати, тоже. Нам скоро уже надо будет идти в театральный клуб.
      – Забудем пока про такую вероятность, – произнёс Серон. – А кто послал письмо? Кто-то тебе знакомый?
      – Нет. И знаете, что? Вот же чёрт. Я так далеко зашёл, что готов выложить вам всё остальное. Кто-нибудь слышал о восьмикласснице Стелле Уитфилд?
      – Нет.
      – Не припомню, чтобы я писала о ней статью.
      – Я её не знаю.
      – Я тоже. По крайней мере, в оркестре она не состоит.
      – В театральном клубе её тоже нет. В наши ладони упала таинственная звезда.
      Все отрицательно закачали головами.
      – Почему ты назвал её звездой? – спросила Мэг у Ника.
      – На древнем языке «стелла» означает «звезда», – изысканно улыбнулся Ник.
      – Ну ничего себе! Как романтично! Я узнала хорошее слово! – воскликнула Мэг, её большие тёмные глаза сияли словно звёзды.
      – «Я тоже про это знал! Мне надо было это сказать!» – наверняка Серон сейчас именно так и думает, – подумал Ларри, но вслух не произнёс.
      – Как же замечательно иметь имя «звезда». Даже в безельском языке есть женское имя «Кана», которое означает «звезда». Вообще, в безельском много слов, обозначающих слово «звезда», но в виде имени только одно – «Кана»!
      – О-о-о, – все присутствующие были впечатлены данным фактом.
      – Получается, везде всё да потому, – кинула Наталья.
      – Я уже раньше слышал фамилию Уитфилд, – произнёс Серон, задумчиво склонив голову. – Вот только где?
      Первым ответил Ник:
      – Конечно же слышал, Серон. Эта фамилия у тебя на левом запястье.
      – М?
      Взгляды всех присутствующих упали на запястье Серона.
      Чёрный кожаный ремешок, тонкий серебряный корпус и простенький, легко читаемый циферблат с тремя стрелками. Это были премиальные наручные часы, которые Серону подарила его мать Карен после того, как он поступил в старшую школу. Он везде ходил только с ними. Вернее, они были его единственными наручными часами.
      К 3305-му году кварцевые часы, отсчитывающие время с помощью колебаний кристалла и двигающие стрелки с помощью электромотора, уже существовали, но всё ещё обладали размерами, сопоставимыми с холодильником.
      Наручные часы традиционно оставались механическими и состояли из кучи мелких шестерёнок, приводимых в движение спиральной пружиной. А ещё, они были очень дорогими. Обычные часы стоили примерно столько же, сколько и мотоцикл, а более дорогие модели уже имели стоимость автомобиля.
      Даже в 4-й Старшей школе с её состоятельными учениками, только примерно треть мальчиков носила часы на повседневной основе. Среди девочек это соотношение было и того меньше. Ларри с Ником носили свои часы в летнем лагере, но в школу ходили без них.
      Серон, единственный в клубной комнате человек с часами, внимательно изучил свои наручные часы и обнаружил слова «Уитфилд-Фаркас», напечатанные мелким шрифтом в нижней части циферблата. Над этими словами пробежала секундная стрелка.
      – Теперь понятно, – сказал Серон.
      – Это так на тебя похоже – не обращать внимания на то, что носишь, – весело рассмеялся Ларри. – Уитфилд очень известная в своей отрасли фамилия, знаешь ли.
      – Даже и не подозревала. – Я тоже про них не знала.
      Так признались Наталья с Мэг.
      – В таком случае, позвольте я проведу вам краткое пояснение касаемо известных производителей часов, семейства Уитфилдов, – не теряя ни секунды, предложил Ник. – Часовая компания «Уитфилд» – известный производитель часовых механизмов, со штаб-квартирой, располагающейся в республике Фаркас. Их продукция отличается высокой точностью и долговечностью, что принесло ей звание самых практичных наручных часов в Рокше. Компания была основана примерно шестьдесят лет назад, что оставляет её далеко позади двухсотлетних ветеранов часовой промышленности, но зато Уитфилды примечательны стабильным управлением – фирма принадлежит одной семье уже несколько поколений. Хотя, в одно время компания находилась на грани распада из-за плохих отношений между детьми основателя. По сути, у них возникла самая обычная «семейная вражда».
      – Удивительно, что ты обо всём этом знаешь, Ник.
      – Полагаю я не ошибусь, если скажу, что ты тоже обо всём в курсе, Ларри?
      – Ага. Но ты продолжай сам, а то у меня не получится так же хорошо объяснить.
      – Тогда, позвольте я ещё немного расскажу. Семейная вражда к делу не относится, поэтому я её пропущу. Часовая компания «Уитфилд» владеет знаменитой часовой школой «Уитфилд», в которой будущие часовщики изучают своё ремесло. Школа печально известна своим строгим обучением и малым числом выпускников, но зато всем выпускникам автоматически гарантируется место в компании. Так как прямое трудоустройство к ним затруднено, то большинство претендентов начинают с обучения в часовой школе. Ещё одной отправной точкой может стать проводимый в это время года «Конкурс Уитфилд», на котором награждают наиболее многообещающих новичков часового дела. Участников оценивают по достоинству предоставленных ими моделей часов, независимо от возраста самих участников. Победителям гарантировано место в компании, и неважно, кем они являются. Даже представитель конкурирующей фирмы, или, если уж на то пошло, десятилетний ребёнок может получить работу, если окажется достаточно талантливым. Другими словами, этот способ поступления на работу предназначается для тех, кто уверен в своих способностях. Вроде бы скоро должны объявить результаты конкурса этого года. На этом, в принципе, всё.
      После безупречного разъяснения Ника, со стороны членов клуба раздались восхищённые возгласы. Ларри вставил своё слово:
      – Хотел бы и я заполучить часы «Уитфилд» для тренировок. Большинство часов не пережили бы мой последний тренировочный сезон, учитывая, как много раз мои руки оказывались в грязи и ударялись обо что-либо.
      – В таком случае, Ларри, водонепроницаемые часы «Уитфилд» просто предназначены для тебя. Крепкие, точные и с автоподзаводом, которые могут выдержать любой военный конфликт – вроде так говорится в рекламе. Почему бы тебе их не купить?
      – Если бы всё было так просто, Ник. Это замечательные часы, но за их цену я мог бы купить мотоцикл.
      – Ага. Значит, ты, всё-таки, проверял.
      – Да, ты меня подловил. Однажды я пролистал все каталоги Уитфилдов, которые только смог найти, потому что очень сильно хотел такие часы.
      – И ты сдался?
      – А как тут не сдашься?
      – Эй, вы! – прервала их диалог Наталья. – Хватит уже мужских разговоров! Вы отошли от темы. Или вы на самом деле девчонки? Что дальше, совместные походы в туалет?
      – А, извини.
      – Прошу прощения.
      Взгляды всех присутствующих обратились к Наталье. Она с серьёзным выражением на лице вернула разговор в прежнее русло:
      – Значит, эта Стелла вероятней всего дочь семейства Уитфилд. Что не лишено смысла, потому что школа расположена на краю столицы и Фаркас как раз западнее нас. Ты напал на настоящую золотую жилу! Ларри, тебе повезло!
      – Ната, давай не будем забегать вперёд!
      – Что такое «золотая жила»? Это что-то хорошее?
      – Мэгмика, тебе не обязательно об этом знать.
      – Это означает, что Ларри представилась возможность породниться с невероятно богатой семьёй. Я так тебе завидую, Ларри, и желаю вам двоим семейного счастья.
      – Последняя часть была неуместной, Ник! Особенно, произнесённая с такой ухмылкой, как у тебя!
      – Хе-хе-хе… получается, первым сюжетом триместра у нас будет романтика. Я вложу в эту статью всю себя.
      – Не вздумай, Дженни! Только не это!
      Ларри почувствовал себя утомлённым. Заговорил Серон:
      – Тебе придётся с ней увидеться.
      – Да, полагаю, что должен... Хотя, я не самый красноречивый человек, – вздохнул Ларри и отхлебнул из своей цветочной чайной чашки.
      – Пойдёшь? – спросила Дженни. Ларри поставил чашку на стол и схватился за свою короткостриженую голову:
      – Не знаю. В смысле, я всегда думал, что быть популярным это круто, но стоит ли вот так сразу начинать отношения? Ты ведь должен встречаться с тем, кто тебе нравится, правильно? Но я даже не знаю, понравится ли она мне.
      – Возможно, ты узнаешь, как только её увидишь. И если она окажется твоего типа, то можешь с этого и начать, – предложил Ник.
      – Это, конечно, всё так… Но что если получится наоборот? Если она будет не моего вкуса? Я должен просто сказать ей об этом и отказать в свидании? Хорошо ли это?
      – Всё нормально, – ответила Дженни. – Если она действительно окажется не в твоём вкусе, то прямо так ей и скажи. Нет ничего более жестокого, чем встречаться с тем, кто тебе даже не нравится.
      Дженни выглядела очень серьёзной.
      – … – глядя ей в лицо, Ларри призадумался. Затем… – Хорошо. Я так и сделаю. Спасибо за советы, – сказал он с дружелюбной улыбкой.
      – Ах, у меня перед глазами начинается любовь, – с сияющим видом произнесла Мэг. – Моё сердце так сильно стучит! Как же это замечательно – любить и признаваться в любви! Надеюсь, с этого момента все начнут очень часто говорить признания!
      Серон молча глядел в даль светлую.

msv5c21

* * *

     23-й день девятого месяца.
      С учётом двух выходных дней, это был девятый день нового триместра. Синее небо над столицей не омрачало ни единого облачка, да и ветер дул умеренно.
      Школьная столовая 4-й Старшей школы занимала огромное помещение внутри главного корпуса и выложенную плиткой часть внутреннего двора. В погожие дни столы и стулья аккуратными рядами расставлялись на улице. Школьники, которым нравилось находиться на свежем воздухе или же не нравилось хоть и просторное, но многолюдное помещение столовой, зачастую обедали во дворе.
      Те, кто принёс обед из дома, тоже могли пользоваться столовой, но так поступали немногие, потому что проще было пообедать в своём классе.
      Серон сидел за двухместным столом во дворе. Он только начал принимать пищу, как его позвал Ларри:
      – Привет!
      Ларри, с неизменно живым выражением на лице, нёс поднос со своей едой. Он поставил поднос на стол и сел напротив Серона.
      – Привет, Ларри. Сегодня обедаешь в столовой? Похоже, что ты нервничаешь, – тут же ответил Серон. Ларри заморгал.
      – Так заметно? Это написано у меня на лице? Или судишь по общей атмосфере?
      – Нет, и лицо и атмосфера вокруг тебя обычные, но…
      Серон левой рукой указал на поднос Ларри. Там находилось всё то же, что и у Серона – суп из морепродуктов с лапшой и салат.
      – У тебя половина твоей обычной порции.
      – Ха-ха-ха… Точно. Я определённо нервничаю.
      Перед тем как начать есть, Ларри помолился. Затем, они с Сероном одновременно принялись за еду.
      – Что же, – произнёс Ларри между укусами, – я всё ещё не до конца уверен, что это не глупая шутка. Если это розыгрыш, то я просто выверну шутнику руки, но если нет, то…
      – Хм?
      – …Ты знаешь, а ведь мне действительно очень любопытно взглянуть на ту девушку, которая говорит, что я ей нравлюсь. Интересно, какая она? С нетерпением жду окончания уроков.
      – Тогда обязательно сходи к ней на встречу.
      – Я знаю. Дженни однажды сказала, что любовь – это война, ведь так?
      – Так. Когда она согласилась на просьбу Софии.
      – В таком случае, я встречу своего противника лицом к лицу. Девиз моей семьи гласит «Рыцари из семейства Хепбёрн не отступают до самого конца»!
      Серон тихо улыбнулся:
      – Ага… Желаю тебе удачи.
      – Спасибо… Правда, стоит сделать одно дополнение. Невозможность отступить «до самого» конца, вовсе не означает, что в самом конце отступить нельзя!
      – Хм-м. Без пояснения девиз звучит круче.
      – Ну и ладно. Бесполезная крутизна это не для меня.

* * *

     После занятий.
      Ларри Хепбёрн с застывшим лицом и решительным взглядом шёл по двору позади школы. Он мог видеть, как вдалеке школьники расходились по домам. Но задний двор школы не пользовался популярностью у учеников и потому был безлюден.
      В поле зрения Ларри попало высокое дерево, возле которого президент театрального клуба Артур Сиарс и вице-президент клуба София Улерикс раскрыли друг другу свои чувства. Ларри подошёл к дереву. Он огляделся вокруг, и, увидав, что никого нет, прислонился к стволу дерева так, чтобы спрятаться от солнечного света.
      – Ну вот…
      Он ожидал противника, который, быть может, и не придёт вовсе.
      Первым делом Ларри проверил, не установил ли кто-нибудь для него ловушку, но ничего не обнаружил. Он посмотрел в сторону находящейся в отдалении комнаты клуба журналистики, и со своим отличным зрением попытался её рассмотреть, но за закрытым окном никаких людей с биноклями в руках он не заметил.
      Где-то вдалеке, в спортивном зале заиграл школьный оркестр.
      – По крайней мере, Ната не сможет вмешаться… – пробормотал Ларри себе под нос и стал ждать.
      Шло время. Пока он ждал, чашка горячего чая могла бы уже остыть. Ларри отольнул от дерева, чтобы присесть…
      – Прости… я задержалась…
      Раздался слабый голос.
      – Ох! – Ларри поспешно развернулся, но увидел перед собой только толстый ствол дерева. – Это как?..
      На мгновенье он подумал, что с ним заговорило дерево, но затем он отошёл чуть в сторону и увидел стоящую за деревом маленькую девочку.
      Она стояла спиной к солнцу. Девочка в школьной форме обладала маленьким ростом, она была всего не намного выше Дженни Джонс. У девочки были короткие чёрные волосы и светло-карие глаза.
      Лицо у неё было непостижимым, как у куклы. По нему трудно было сказать – счастлива ли она или печальна, или нервничает. Девочка имела красивые, но неброские черты лица, что идеально подходило к её манере поведения.
      – …
      Ларри только и делал что улыбался. Его щёки покраснели.
      – …
      Девочка тоже молчала. Её похожее на маску лицо было просто обращено к Ларри.
      Прошло десять секунд, а затем ещё несколько мгновений.
      – М?.. – буркнул Ларри. Он медленно начал хмуриться, его голубые глаза постепенно сужались.
      – Что-то не так?.. – судя по всему, девочка занервничала.
      – Ох, прости! Я просто задумался! О том, что тебе сказать! Так что всё нормально! Значит, ты… Стелла Уитфилд? – услышав нервный голос девочки, Ларри тут же слегка покачал головой.
      – Да… Уважаемый Хепбёрн… Можешь называть меня просто Стелла.
      Хотя она стояла прямо перед ним, было почти невозможно услышать её тихий голос. Мало того, что сам голос был слабым, так ещё и пробелы между словами еле слышны.
      – В общем, я прочитал твоё письмо… – произнёс Ларри и замолчал.
      – …
      Стелла промолчала. Она с бесстрастным выражением на лице ждала, что скажет Ларри дальше.
      – Эм-м… насчёт того, что ты написала. Ты это серьёзно?
      Спустя мгновение Ларри нахмурился: «Не стоило мне этого говорить», – подумал он.
      – Да, – кратко ответила Стелла.
      – Ясно… Р-рад слышать! Ага!
      – Да…
      – Извини, что говорю странные вещи! Да уж, я просто немного удивлён.
      – Беспокоиться… не о чем…
      – А-ага… Эт-то-о... Вот…
      Стелла оказалась столь немногословной, что Ларри пришлось задуматься о том, как ему продолжить разговор. Наконец, он решил остановиться на банальном вопросе:
      – Мы раньше где-то встречались?
      – Да... После летних каникул… В кафетерии…
      – Хм-м? А-а! Вспомнил! – воскликнул Ларри так громко, что мог напугать кого угодно. Но Стелла даже не моргнула. Она стояла так же молча и неподвижно, как и дерево рядом с ними. – Ты была с той девочкой, которая призналась Серону!
      Подбородок Стеллы двинулся вверх-вниз почти на три сантиметра. Другими словами, она почти неуловимо кивнула.
      – Когда я тебя увидела… то подумала, что ты очень привлекательный...
      – П-понятно… Спасибо… Ты написала, что хочешь встречаться только в школе…

msv5c22

     – Да… Я раньше никогда… не ходила на свидания с мальчиками. Мне несколько боязно… встречаться за пределами школы, – невыразительно произнесла Стелла. Ларри улыбнулся ей лучшей улыбкой, какую он только мог изобразить.
      – Хорошо!
      – Что?
      – Здорово, что ты так искренне высказываешь свои чувства! Это очень смело с твоей стороны! Хотел бы я, чтобы кое-кто из моих знакомых был более похожим на тебя!
      – Что?... Эм-м...
      – П-подожди, я просто разговариваю сам с собой. В общем, Стелла, ты мне нравишься!
      – С-спасибо…
      – Тогда, давай встречаться, как только у нас появится свободное время! Ты же хочешь видеться только в школе?
      – Да… Большое… спасибо…
      Ларри перевёл взгляд со склонившей голову Стеллы на комнату клуба журналистики. У окна никого не было.
      Затем, глядя в невыразительное лицо поднявшей голову Стеллы, Ларри кивнул:
      – Рад с тобой познакомиться!

К главе 1                                                                                                                              К главе 3