– Понятно… Казначей Серон Максвелл, значит, на остаток лета у нас больше никаких клубных мероприятий не запланировано?
      [Ну, можно и так сказать, президент Дженни Джонс.]
      – Блин… У нас ещё целых двадцать пять дней до начала учёбы. Очень плохо, я всё-таки хотела вам ещё много чего показать. Но, я думаю, не стоит вас сейчас напрягать, поскольку это именно моя семья отменила летний лагерь клуба журналистики.
      [У твоих родителей не оставалось иного выбора, кроме как отозвать нас из деревни Эрко. Кто бы ни захотел, чтобы его ребёнок вернулся домой, особенно после того, как он оказался вовлечён в дело с убийством? Господин Кац, когда им рассказал, он просто выполнил свою работу.]
      – Да я его ни в чём и не обвиняю. Кстати, со мной связался Хартнетт по поводу того дела. И Хамплтон, и госпожа Лоуренс помещены в принадлежащую Федеральной полиции больницу. В полиции пока не уверены, что кто-то из них готов предстать перед судом.
      [Вот как? Понятно…]
      – В общем, для нас всё закончилось, так что пусть остальным занимаются взрослые… Как бы то ни было, раз уж мы до осени не увидимся, передай всем, чтобы они придумали какой-нибудь сюжет для статьи. Я хочу, чтобы наша газета появилась на школьных стенах как можно скорее. А потому мне нужно, чтобы все внесли свой вклад.
      [Насчёт статей… Ничего, если мы напишем отсебятину?]
      – Серон. Неужели ты предлагаешь осквернить безгрешность прессы?
      [Дженни, ты сейчас шутишь? По телефону я не могу тебя понять.]
      – Это проще, чем попытаться понять тебя. Ну да ладно, когда начнутся занятия в школе, мы можем обсудить подробности в клубной комнате. Позвони остальным и передай, что у нас нет планов на остаток лета, и что все должны собраться в клубной комнате в первый же учебный день. Нам нужно напечатать первый номер газеты, сделать фотографии, отправить материал на конкурсы и много чего ещё. Нам предстоит занятая осень.
      [Хорошо.]
      – О-о… Удивительно, что ты так легко согласился.
      [Обязанность казначея – это осуществлять связь между одноклубниками, разве нет? А то я не припомню, чтобы хоть раз прикасался к финансовой отчётности клуба.]
      – Я не это имела в виду…
      [М?]
      – Забей. Просто всем позвони, хорошо?

* * *

     – Привет! Это бодрый как всегда Ларри Хепбёрн! Я конкретно провонял запахом пороха, потому что с отцом и братом Като занимаюсь практической стрельбой в тире! Как поживаешь, Серон?
      [Нормально. Каждый день много читаю, отдыхаю и всё такое. Сейчас я звоню по делам клуба журналистики.]
      – А-а! Получил информацию от «Жежо»?
      [Да. Перейду сразу к делу. Наши расписания не совпадают, поэтому до конца лета клубной деятельности не предвидится.]
      – Чёрт побери… вполне ожидаемо. Ната тоже что-то упоминала насчёт поездки с семьёй.
      [Наше следующее собрание пройдёт в первый день осеннего триместра. Встречаемся в клубной комнате после занятий.]
      – «Встречаемся в клубной комнате после занятий». Всё понял. Ты же вернёшься в общежитие ещё раньше? Я собираюсь заскочить в школу после тренировочного лагеря по военному делу, так что, если у тебя найдётся время, давай встретимся на обеде. И ещё… только никому не говори, но прошу тебя, помоги мне с домашней работой!
      [Хорошо, я подумаю над этим. Как и во все прошлые годы, я приеду в общежитие утром примерно за четыре дня до начала занятий. Мне нужно позвонить остальным, поэтому я кладу трубку.]
      – Ясно… Ты уверен, что всё будет хорошо?
      [Хм? Ты о чём?]
      – Тебе придётся снова позвонить Мэгмике. Ты ведь ей ещё не звонил?
      [А-а… Да, всё будет нормально. Я же с ней много разговаривал во время лагеря.]
      – Молодец! Я тобой горжусь, Серон!
      [И я видел её с распущенными волосами.]
      – Чего? А, точно. Видел.
      [Поэтому, даже если она дома ходит с распущенными волосами, я могу поговорить с ней не волнуясь. А если трубку возьмёт кто-то из её родителей, то я могу просто сказать: «Меня зовут Серон Максвелл, и я видел вашу дочь с распущенными волосами». У них не возникнет вопросов, и они сразу передадут ей трубку. Я прав?]
      – Серон… у тебя есть минутка? Ты только не нервничай, мне нужно тебе кое-что сказать.

* * *

     – Здравствуйте. Это дом Штрауски.
      […]
      – Алло?
      [А, п-прошу прощения. Меня зовут Серон Максвелл. Я учусь в 4-й Столичной старшей школе. Приятно познакомиться.]
      – Так ты один из школьных дружков сестры? Здрямс!
      [«Здрямс»?.. А-а… здравствуй. Ты, наверное, младший брат Мэгмики?]
      – Ага! Штрауски Курт, мне 12 лет! Рад знакомству! А есть ещё Йохан и ему 10 лет.
      [Взаимно, Курт. Я – Серон Максвелл. У тебя неплохое произношение, я впечатлён.]
      – Потому что я хожу в начальную школу Рокше уже два года. Но у меня не очень получается вежливый стиль речи, так что прошу меня извинить. Учителя частенько из-за этого на меня ругаются.
      [Ясно. Спасибо, что поднял трубку, так для меня будет полегче.]
      – Э? Полегче с чем?
      [Эм-м… Да это я сам с собой разговариваю. Я бы хотел поговорить с твоей сестрой – с Мэгмикой – насчёт школы. Она дома? Или она вышла по какому-нибудь поручению?]
      – По «поручению»? А, ты имеешь в виду покупки? Да. Она с мамой и Йоханом в универсальном магазине покупает одежду. А я приглядываю за домом. Они обещали купить мне немного прожаренной в масле выпечки типа хвороста. Я её очень люблю!
      [Понятно. Ну да, жареную в масле выпечку иногда приятно пожевать. Вот только у неё довольно резкий запах, и она очень сильно пачкает маслом.]
      – В СоБеИль такого просто не найти! Такой выпечки там не существует! Мы с Йоханом прямо плакали, насколько она была вкусной, когда впервые её попробовали! Все граждане СоБеИль, живущие в Столичном Округе, хвалят её и едят чуть ли не постоянно!
      [Правда?]
      – Ага! Если она им вдруг не нравится, то значит это самозванцы, притворяющиеся людьми с Запада! Даже папа говорит, что если мы будем продавать выпечку в СоБеИль, то заработаем целое состояние! А ты, значит, её редко ешь?
      [Да. Я живу в общежитии и питаюсь на территории школы, поэтому у меня редко выпадает шанс выйти за продуктами. Хотя сейчас я нахожусь в городе Уэлд, а он расположен довольно далеко от Столичного Округа. Здесь жареная в масле выпечка не пользуется такой популярностью, как в столице, и потому почти не продаётся.]
      – Ничего себе! Ты живёшь так далеко? Круто! Можно я как-нибудь приеду к тебе в гости?
      [Хм-м. Уэлд на самом деле находится очень далеко. Тебе придётся всю ночь ехать на поезде. Но иногда я приглашаю друзей к себе, так что возможно ты можешь приехать с ними.]
      – Супер! Тогда я и сестру с собой возьму!
      […]
      – Что-то не так?
      [А, нет, ничего. Как придёт время, тогда и посмотрим.]
      – Потрясно! Ах да, ты же хотел ей что-то сказать? Но сейчас её нет дома.
      [Можешь изложить ей моё сообщение?]
      – «Изложить»? Эм-м… А, ты имеешь в виду выслушать тебя и потом передать ей твои слова? Я понял.
      [Да. Скажи ей, что до конца каникул у клуба журналистики мероприятий больше не будет. И что ей надо прийти в клубную комнату в первый учебный день после занятий.]
      – Так-так. «Летом клуба не будет, встреча в первый учебный день». Готово, я записал!
      [Замечательно. Я на тебя надеюсь, Курт.]
      – Всё будет сделано! Сестра знает твой номер телефона?
      [Думаю, да. Но можно тебя, на всякий случай, попросить его записать?]

К фронтиспису 2                                                                                                                          К главе 1