Секунды отсчитывались в леденящей тишине, словно бы в клубной комнате наступил ледниковый период.
      Свист оставленного Ларри на плите чайника и тиканье секундной стрелки на настенных часах пронзили воздух своим шумом.
      – М-м? Почему все молчат? – спросила удивлённая Мэг. – Неужели мой рокшенуксский прозвучал странно?
      Первым разморозился Ларри, который недавно прошёл испытание тренировкой в зимних условиях:
      – Н-нет, всё нормально. Я думаю до всех дошло, что ты пытаешься сказать.
      – Правда? Вот и хорошо, – успокоенная Мэг выдохнула.
      Следующей оттаяла Наталья, которая получила калорий намного больше, чем кто-либо иной:
      – Эм… Мэгмика…
      – Да? Что такое, Наталья?
      – А у тебя отважное сердце.
      – Что?
      – Не каждый имеет храбрость сказать нечто подобное перед толпой людей. М-м-м. Хорошо быть смелым!
      – Это хорошо?
      – Ага! По крайней мере, я так считаю, – кивнула Наталья, словно пожилой человек, наблюдающий за взрослением своего внука. Но она так и не ответила на изначальный вопрос Мэг.
      Далее заговорил Ник, который в действительности заморожен не был:
      – Думаю, лучше всего спросить человека напрямую, ты так не считаешь? К счастью для нас, прямо сейчас он находится в этой комнате, – сказал он, одарив Мэг и Серона ангельской улыбкой.
      – Ну чистый дьявол… – пробормотал Ларри себе под нос.
      И, наконец, Дженни – у которой изначально не было причины замораживаться – произнесла:
      – Так будет лучше. Серон, ответь на вопрос, – сказала она так, словно это было самой естественной вещью в мире. – Я заготовила речь на сегодня, так что постарайся быстрее.
      – Настоящий дьявол… – молча вздохнул Ларри. Медленно и незаметно он бросил взгляд на своего лучшего друга.
      Серон обратился в статую. Он не мигал и даже трудно было сказать, дышит ли он вообще.
      Ларри заметил, как Дженни потянулась к своей сумке. Она на мгновение вытащила фотоаппарат, потом, по-видимому, взяла себя в руки и убрала его обратно.
      Ларри и Дженни смотрели на Серона.
      Наталья смотрела на Серона.
      Ник смотрел на Серона.
      Мэг тоже смотрела на Серона.
      Серон сделал глубокий вдох, и, наконец, заговорил на рокшенуксском языке:
      – Ч-что ты имеешь в виду?
      Ларри в глубине себя вздохнул и покачал головой, но внешне этого не показал.
      Никто не произносил ни слова в ожидании ответа Мэг.

      Спокойным, натренированным за годы нахождения в клубе хорового пения голосом, Мэг разъяснила:
      – Это случилось ещё в прошлом году, когда новичок прислал мне письмо. В этом письме написано, что Серон меня любит. Я любым путём должна подтвердить эти слова.
      – Новичок? Серьёзно? – Ларри недоверчиво задумался, но ничего не сказал. Его натренированный взгляд уловил лёгкий намёк на ухмылку на губах Дженни. – Это была ты – Жежо! – он быстро нашёл ответ, едва удержавшись от того, чтобы не заговорить.
      – Хм, понятно, – как обычно безразличным тоном ответил Серон.
      – Ну же, скажи! Это твой единственный шанс! – в глубине себя попросил его Ларри. Он попытался уловить взгляд Серона и посылал тому все телепатические сигналы, на которые только был способен его мозг.
      Глаза всех присутствующих были обращены к мальчику. Наконец, со своим как обычно непроницаемым лицом, Серон ответил:
      – Понятия не имею, о чём говорит этот новичок.
      – Я поняла! – облегчённо выдохнув, лучезарно произнесла Мэг. – Все присутствующие, и Серон тоже. Я извиняюсь. Я наговорила чего-то странного. На этом я и закончу наш разговор.
      – О, и это всё? – осведомилась Наталья, совершенно не удовлетворённая результатом.
      – Полагаю, если вовлечённым сторонам больше нечего сказать, то… – как обычно элегантным тоном подал голос Ник.
      – Как у президента, у меня нет возражений, – объявила Дженни, сделав особое ударение на слове «президент».
      Ларри не произнёс ни слова. Серон не произнёс ни слова. Они просто слушали, как радостный голос Мэг разносится по комнате.
      – Но какое же это облегчение, что новичок ошибся.
      – М? Это почему? – поинтересовалась Наталья. Ответ Мэг последовал незамедлительно:
      – Потому что я не могу ответить «да» человеку, который не может признаться в любви лично. Признание, это то, что говорится и выслушивается лично. Если бы новичок не ошибся, то я бы испытала к Серону неприязнь.
     
      Прошло четыре секунды.
      – Я только что вспомнил, что мне нужно кое-что купить.
      Серон Максвелл медленно поднялся с места и снял своё пальто с вешалки. Не сказав больше ни слова, он словно призрак покинул клубную комнату.
      – Ох… блин. Точно! Мне тоже кое-что нужно купить! Серон, я иду с тобой!
      Ларри Хепбёрн с трудом собрал все свои вещи, прежде чем бросился вслед за ним.
      В клубной комнате осталось сидеть четыре человека.

* * *

      Серон бежал под мёрзлым небом. Его расстёгнутое пальто трепыхалось на ходу. Мальчик мчался по мокрой тротуарной плитке.
      Далеко не отрываясь, позади него следовал Ларри.
      Обычная после уроков толчея завершилась, и в школьном дворе оставалось всего несколько учеников.
      – Эй, а это разве не старшеклассник Серон, который ещё староста общежития?
      – Ага. Он очень хорошо умеет объяснять, ты так не считаешь?
      Два семиклассника заметили Серона с Ларри.
      – Считаю. Слушай, а почему он бежит?
      – Пол, ты разве не в курсе? Он каждый день нарезает круги по школьной территории, чтобы поддерживать себя в форме!
      – Ясно. А что насчёт другого парня?
      – Должно быть его знакомый, который хочет стать похожим на него. Хотя староста Серон вроде бежит быстрее.
      – Логично! Фрио, ты такой умный.
      – Лесть тебе не поможет. Но если у тебя есть какие-нибудь вопросы, то я буду рад на них ответить. Мы же теперь друзья!
      – Ага!
      Не обращая внимания на зарождающуюся дружбу между Полом и Фрио, Серон выскочил за ворота. Он пересёк перекрёсток с круговым движением и ломанулся по заснеженному тротуару. Оставляя с левого бока ограждающий территорию школы забор, он мчался по прямой линии в сторону центра города.
      – Подожди, Серон! Тебе больше не надо убегать! Стой! – кричал Ларри позади него.
      В итоге, спустя какое-то время, полёт Серона, наконец, завершился.
      – Ха-а… Ха-а…
      Его лицо было покрыто потом, а изо рта вырастали белые облачка выдыхаемого пара. Серон опёрся руками о колени.
      Рядом с ним остановился Ларри:
      – А ты стал быстрее бегать. Ещё и выносливость повысилась, – он рукавом вытер со лба пот и наклонился вперёд, чтобы увидеть лицо Серона.
      Оно приобрело странное выражение.
      Хотя мальчик выглядел таким же спокойным и собранным, как обычно, но глаза его были мертвы. Как будто он был куклой с серыми стальными шариками вместо глаз. И он не плакал.
      – Фу-х…
      Ларри выпрямился, он сердечно потрепал Серона рукой по спине и обычным тоном задал вопрос:
      – Так куда мы идём? Что ты хочешь купить?
      Серон некоторое время помолчал, прежде чем глухим тоном ответить:
      – Машину времени…
      – …Я не знаю, где её у нас можно достать. Как насчёт супа взамен? Ты же знаешь суповую лавку в местном торговом квартале? – предложил Ларри, мягко подталкивая Серона.
      Серон застегнул пальто и достал из карманов перчатки.
      Какое-то время друзья молча шли по мокрому, засыпанному снегом тротуару. Наконец, Серон открыл рот:
      – Я собирался ей сказать… – пробормотал он, глядя строго вперёд. Рядом никого не было, кто мог бы их подслушать.
      – Ха? А-а…
      – Я не мог сказать это при всех. Я собирался подождать, пока мы не останемся наедине. Я думал, что это сразу всё решит…
      – Всё хорошо. Никто не может мыслить здраво в такой ситуации, как у тебя. Ты это понимаешь?
      Ларри бросил негодующий взгляд на небо. Тучи на нём проносились мимо так же быстро, как и всегда.
      – Серон, послушай. Не стоит горевать над пролитым молоком. Не вини в случившемся Дже… в смысле, новичка.
      – Я знаю. Новичок тут ни при чём. Это всё моя вина. Это я не мог набраться смелости и признаться ей, откладывая всё на месяцы. Так что это моя вина, и именно я должен разрешить ситуацию.
      – Молодец! Мысли позитивно.
      – Но теперь она меня ненавидит. Всё кончено. Я пропал, – безучастно произнёс Серон, словно готовый расплакаться.
      – Беру свои слова назад, – тихо самому себе сказал Ларри.
      Они подошли к большому перекрёстку. Рядом с перекрёстком находился парк, в котором была установлена декоративная пушка старых времён.
      Пройдя по тонкому слою снега, Серон приблизился к древнему орудию.
      – Что-то не так? – с удивлённым взглядом Ларри смотрел, как Серон просовывает голову в дуло столетнего оружия.
      – Со мной всё кончено, Ларри. Пристрели меня, – прозвучал голос Серона из пушечного ствола.
      – Прости, Серон, – ответил Ларри. – Я пока ещё не научился пользоваться таким образцом вооружения.
      Серон, с поникшими плечами, не отрывал головы от пушки. Ларри поёжился.
      И в этот самый момент пошёл снег.
      Мело так сильно, что будь на улице чуть потеплее, они оба промокли бы до костей. Снег нещадно нагромождался на головах и плечах Серона с Ларри. Весь мир, пушка и они двое обернулись в белое.
      – Похоже, нас ждёт буря, – пробормотал Ларри, глядя в небо.
      В глаз мальчика попала снежинка и тут же растаяла.

* * *

      Сразу после того, как Серон и Ларри покинули клубную комнату…
      – Вот артисты, могли бы и раньше сходить за покупками. Шеф так и не произнесла свою речь, – сказала Наталья, беря печеньку. – Ну, что же, мне больше достанется.
      – Я тоже буду! – воскликнула Мэг, её стройная рука потянулась к жестяной коробке. – Хм.
      Она набрала полную ладонь печенья и перенесла их к себе на колени. Затем, к всеобщему удивлению, она схватила все печенья другой рукой и затолкала их себе в рот.
      – Это тебя так Нася научила? – поинтересовался Ник.
      – Я так не ем, – отрицательно потрясла головой Наталья.
      – Извини. У тебя всё выглядит намного эпичнее.
      Как только Мэг закончила с первой горстью печенья, заговорила Дженни:
      – Значит, новичок написал тебе письмо, в котором прямо так и было написано? Удивительное умозаключение.
      – Очень удивительное! Я сильно удивилась! Я долго над ним думала, но теперь, когда всё объяснилось, я счастлива, – ничуть не переживая, ответила Мэг.
      – Скажи, Мэгмика… – спросила Наталья тоном, ничем не отличающимся от её обычного.
      – Да? Что такое?
      – Что именно говорится в письме? Можешь нас посвятить в его подробности?
      – В нём всё то, что я и сказала, – ответила Мэг, но тут же детально описала содержание письма.
      – Хм-м… – задумалась Наталья. Она думала, не съев при том ни единой печеньки. Мэг за это же время уплела целых пять штук.
      Наконец, с улыбкой на лице Наталья обратилась к Мэг:
      – Ты знаешь, возможно Серон не имел в виду то, что сказал.
      – Как?
      – Может… может он тебя любит. Видишь ли, его тяжело понять. Возможно, он слишком стеснялся, чтобы высказаться прямо. Наверное, тебе стоит поговорить с ним один на один.
      Ник и Дженни были ошеломлены. Первый быстро заморгал, а вторая уставилась на Наталью, словно на экзотическое животное. Они не ожидали, что та примет сторону Серона.
      Потрясённая Мэг замерла в оцепенении.
      – Что скажешь? – спросила Наталья, глядя Мэг прямо в глаза.
      – Эт-эт-эт!..
      Девочка заикалась, повторяя один и тот же звук.
      – Читаешь заклинание, которые ведьмы в СоБеИль накладывают на людей?
      – Нет?
      – Тогда что?
      – Я хотела сказать – это невозможно!
      – И что это значит?
      – Моё мнение такое: это невозможно, чтобы Серон меня любил! – объявила Мэг, но Наталья ухмыльнулась в ответ:
      – Ты в этом уверена?
      – Давайте кое-что предположим!
      – Твой рокшенуксский становится лучше. Молодец.
      – Спасибо! Предположим, что такое возможно. Но я всё равно не буду первой заводить разговор! Ведь это же… Если человек не может сам признаться в своих чувствах…
      Лицо Мэг приняло холодное выражение.
      – …я не могу с ним связаться! Моё будущее будет неспокойным! – заявила она, хватая ещё одно печенье и быстро его пережёвывая.
      – «Связаться»? Я только что услышала «связаться», а не «сражаться»? – переспросила Наталья.
      – Выйти замуж. То есть, стать мужем и женой.
      – А-а. Так почему ты не можешь выйти за него?
      – Всё просто. Если подумать о нашем возрасте, то начать встречаться сейчас, это значит закладывать наше совместное будущее! Другого пути больше нет! Нет ничего иного.
      – А, я понимаю, к чему ты клонишь, – произнёс Ник, кивая головой.
      – Мэгмика, ты в этом уверена? – уточнила Наталья. – Это правда, что многие люди в итоге женятся на том, с кем встречаются в старшей школе, но ведь и многие другие потом расстаются и затем сходятся с кем-то иным. Неужели на Западе принято выходить замуж за первого с кем ты начала встречаться? Шеф, ты об этом знала?
      Дженни пожала плечами.
      Не зацикливаясь на различии в культуре создания семьи, Мэг продолжила:
      – Я хочу, чтобы мой будущий муж был открытым и решительным человеком. Мне нравятся люди, которые высказывают своё мнение своим собственным ртом. Мне не нравятся те, кто просит меня обратить внимание на их отношение! Я такого не принимаю! – закипела Мэг. – …Я пить хочу.
      Она осторожно поднесла свою чайную чашку к губам и в один присест проглотила остывший чай, после чего…
      – М-мне надо хоть иногда показываться в клубе хорового пения, иначе они забудут, как я выгляжу. На сегодня я всё! – огласила она и поднялась с дивана.
      – Хорошо, – согласилась Дженни. – Заглядывай сюда, как у тебя появится время.
      – Да. До свидания.
      Попрощавшись с остальными, Мэг сняла с вешалки пальто и вышла за дверь.
     
      После того как дверь закрылась, на двадцать секунд клубная комната опустилась в тишину.
      Первым, наконец, со счастливым видом на лице заговорил Ник:
      – Вот и Мэгмика от нас сбежала. В клубе журналистики никогда не бывает скучно.
      – А ты у нас зритель с галёрки? – спросила Наталья. – Хотя, тут я с тобой согласна. Женитьба? Никогда об этом не задумывалась. Возможно, на Западе к этому подходят по-другому.
      – Вот уж не думала, что Серон сбежит, – раздражённо произнесла Дженни. Она с ногами залезла на диван и скрестила ноги таким образом, что почти было видно её нижнее бельё, после чего уставилась в потолок. – Да уж…
      – Судя по всему, твой план рассеялся, словно дым.
      – В точку.
      Дженни опустила взгляд с потолка:
      – Вы это о чём?
      – Да ладно тебе, не строй невинность. Это же ты подначила новичка написать письмо.
      – Больше не кому. От Ларри, например, я бы такого точно не ожидал.
      – Понятия не имею, о чём это вы, – повторилась Дженни.
      Наталья протянула к ней печенье.
      – Скажи «а-а-а»… – она поднесла печенье в форме овечки ко рту Дженни и продолжила. – Значит, теперь ты будешь играть злодея в одиночку? Шеф, ты такая самоотверженная. Вот твоя награда.
      Не говоря ни слова, Дженни укусила печенье. Она подобрала упавший остаток со своей юбки и тоже съела.
      – Интересно, где могут быть Серон с Ларри? – задумался Ник, бросая взгляд за окно. Там уже начался снегопад, окрасивший землю и весь мир в чистейший белый цвет.
      – Могу поспорить, что они пошли есть суп, – Наталья подобрала ещё одну печеньку.
      – Суп? – Почему?
      Так, одновременно спросили Ник и Дженни.
      – Тут недалеко есть миленькая суповая лавка, в которую родители Ларри водили его, когда он плакал.

* * *

      [Так вот, Штрауски Мэгмика прямо-таки взорвалась на нашего красивого дурачка Серона Максвелла. Она совершенно потеряла самообладание, и всё это на первой же встрече в новом году.]
      […]
      [Даже я не ожидала, что она перед всеми спросит у Серона. У меня от этого челюсть на пол выпала.]
      […]
      [Ну, в смысле, если бы они были наедине, Серон, вероятно, как-нибудь справился с ситуацией.]
      [… Что же, это действительно нечто значительное… Я… я даже не знаю, что и сказать.]
      [А? Нет-нет, новичок, это ещё не всё.]
      [В смысле?]
      [Я только начала. После этого долгое время ничего особенного не происходило.]
      [Значит…]
      [Нам с тобой предстоит ещё долгий разговор.]
      […]
      [Так что между нашим бедным, предположительно отвергнутым Сероном Максвеллом и нашей ничего не замечающей Штрауски Мэгмикой возникли неловкие отношения. Они оба оказались так сильно заняты, что им не удавалось встретиться в клубной комнате, а в школе они не могли сказать друг другу ни слова.]
      [И-и-и?]
      [Дни пролетали как вспышка, и не успели мы оглянуться, как уже подступил конец месяца.]

* * *

      Двадцать седьмой день первого месяца.
      Объект по имени Серон Максвелл сидел на диване в клубной комнате.
      Одетый в школьную форму, они сидел сбоку сидушки и глядел в потолок. Кроме того, что он изредка моргал, других признаков жизни в нём не наблюдалось.
      Тем временем Ларри, Наталья и Ник расселись вокруг стола с раскрытыми на нём учебниками и тетрадями. Из проявочной комнаты доносились приглушённые звуки работающей над чем-то Дженни.
      За мокрым окном мягко падал снег. Покрывало из облаков было настолько толстым, что в клубной комнате пришлось включить все лампы освещения.
      Новый год стартанул не только с холодной погодой, но ещё и снежной. Как только температура воздуха поднималась настолько, чтобы снег растаял, так тут же снова начинался снегопад.
      В Столичном Округе мягкие зимы и малое количество осадков. Именно поэтому данная территория была выбрана для размещения столицы. Но в этом году на неё обрушились необычные погодные условия.
      Весь мир за окном был покрыт снегом.
      Придомовую территорию засыпало до такой степени, что по ней невозможно было пройти. Даже легендарный дуб стоял замёрзший.
      Крадущаяся по циферблату настенных часов минутная стрелка указала на 4:33 дня.
      Серон, пошатываясь, поднялся на ноги.
      – Я в туалет. Дойду сам… – слабо проговорил он, выходя из комнаты. Так как коридоры и туалеты тоже отапливались, то пальто ему не понадобилось.
      Как только Серон вышел, Наталья оторвалась от своей домашней работы – а если конкретно, то от домашней работы Ника, которую тот ей передал – и обратилась к своему старому знакомому школьнику:
      – Ларри.
      – Да?
      – Сделай что-нибудь с этим мрачным, угрюмым и красивым созданием ада. Вы же друзья, верно?
      – Сделать… что именно?
      – Найди ему какую-нибудь другую милашку, чтобы он мог забыть Мэгмику. Или проведи на нём какой-нибудь медицинский опыт, чтобы стереть ему память.
      – Почему бы тебе не предложить себя?
      – Слушай, я, может, и красивая, но с Сероном встречаться не могу.
      – Ната, предлагаю накормить его тем вызывающим беспамятство наркотиком, который твой мозг, по-видимому, вырабатывает сам по себе.
      – А я предлагаю отрастить тебе волосы, переодеть в платье и стать его подружкой.
      – Опять же, это твоя работа. У тебя всегда отлично получалось притворяться девчонкой.
      – Ого, Ларри, это больно. Ты разбил мне сердце.
      – Удивлён, что ты знаешь это выражение. Ты хотя бы знаешь, что оно означает?
      – Ага! Если я доведу это дело до суда, то сто процентов выиграю.
      – Да ну тебя.
      Наконец, с элегантной улыбкой вмешался Ник:
      – Боюсь, что в данном случае кроме как сидеть и ждать, мы больше ничего не можем сделать.
      Ларри недовольно нахмурился.
      – …
      Но так как Ник был абсолютно прав, то ему нечем было ответить и он промолчал.
      – Если девочка на тебя рассердилась, – произнесла Наталья, – то изменить её мнение будет не так уж легко. Если отношения не складываются, то мы сразу их обрубаем. Но мальчики, судя по всему, так не могут.
      Она достала из своей сумки круглую жестяную банку, вытянула из неё дольку шоколада и закинула её себе в рот.
      – К вашему сведению, сей шоколад является частью моей души. Так что вы его не получите!
      – Больно надо. И какая-то дешёвая у тебя душа.
      – Нельзя судить о продукте только по его ценнику в магазине, Ларри. Всего один укус и ты станешь таким же чистым и невинным, как я.
      – Спасибо, обойдусь как-нибудь без яда, – отказался Ларри и встал с дивана. – Давайте сделаем перерыв. Кто-нибудь хочет чая?
      Когда Ларри отошёл, заговорил Ник:
      – Кстати, вы слышали, что дату назначили на тринадцатый день четвёртого месяца?
      – Для чего?
      – Прошу прощения. Для весеннего бала.
      – А-а, ты об этом.
      В глазах наливающего холодную воду в чайник Ларри появилось сложное выражение. Весенний бал был ежегодным мероприятием, проводившимся по всему Столичному Округу. В каком-то смысле это было образовательное мероприятие для молодой элиты, чтобы те могли завести неформальные отношения в высшем обществе.
      Чтобы принять в нём участие, школьники должны были учиться в десятом классе и выше. Другими словами, Ларри и все остальные члены клуба журналистики теперь имели к нему доступ.
      Поскольку мероприятие проводилось в школе, то ученики могли прийти на него в модной одежде, могли допоздна задержаться со своими друзьями и подружками, могли наслаждаться отличной едой, музыкой и танцами, – и всё это с негласного разрешения родителей.
      Однако условием для его посещения служила обязательная регистрация вместе с партнёром противоположного пола не позднее, чем за десять дней до начала мероприятия.
      Каждый год находились несчастные школьники, которым не удавалось найти себе пару, и они с завистью наблюдали за тем, как их друзья посещают вечеринку. Причём бОльшая часть из этих несчастных были десятиклассниками, для которых это был первый год, когда они имели право принять участие.
      – Ларри, ты пойдёшь с кем-нибудь? – спросил Ник.
      Ларри тщательно вытер дно чайника от капель воды, прежде чем поставил его на плитку и включил нагрев. Затем он ответил:
      – Если найдётся такая святая девчонка, которая согласится потанцевать со мной, то да. Но ведь ты же не это хочешь узнать, верно?
      Ник улыбнулся.
      Ларри вернулся к столу и понизил голос:
      – Вот смотри, я больше, чем кто-либо другой хочу, чтобы Серон пошёл на танцы с Мэгмикой. Но он сейчас не в том состоянии, чтобы попросить её об этом.
      – Верно. Так что же нам делать? Сейчас Серон всего лишь пустая оболочка, кожура. Помнится, в детстве я собирал такую кожуру и украшал ею деревья. Но в данный момент нам это не подходит.
      Трудно было сказать, волновала Ника эта ситуация или же забавляла, но в конечном итоге, он, похоже, чувствовал и то, и другое.
      – Мы мало что можем сделать, – заключил Ларри. – Но можно надеяться на чудо.
      – Если бы Мэгмика показывалась чаще, они, возможно, могли бы всё обсудить, – в кои-то веки серьёзно произнесла Наталья. – Но она действительно отдаёт всю себя клубу хорового пения. Она избегает нас.
      В этот момент кто-то постучал в дверь.
     
      Серон тяжёлыми шагами возвращался из туалета, когда заметил открытую дверь в клубную комнату и высовывающуюся из неё голову Натальи.
      – Серон Максвелл, с возвращением. К нам в гости на чай зашла важная персона по фамилии Штрауски.
      Не часто Наталья говорит таким тоном, но Серона больше взволновало содержание её фразы.
      – Ах!
      Сдерживая желание сбежать поджав хвост, Серон быстро зашагал к двери.
      – Прошу сюда… – произнесла Наталья, указывая путь…
      – Привет, братан! Давненько не виделись!
      Двенадцатилетний Штрауски Курт одарил Серона улыбкой и помахал рукой.
      Покачиваясь словно метроном, Серон стоял с отпавшей челюстью.
      – Я ведь не соврала, правда? – невинно проговорила Наталья.
      – Ната… я всё понял... Ты чистый дьявол...
     
      Штрауски Курт был одним из братьев Мэгмики. Кроме него, у неё был ещё младший брат Йохан, десяти лет возрастом.
      Курт поступил в школу сестры в этом году, и вместе с ней по утрам на машине приезжал на уроки. После занятий Мэг уезжала домой на машине, а он возвращался трамваем.
      Ростом он был довольно небольшим, примерно как у Дженни. Курт обладал светлой кожей и тёмными глазами, прямо как у сестры, и чёрными, коротко подстриженными волосами.
      Выглядел он – да и был таким – общительным и весёлым.
      В 3305 году семья Штрауски приходила в школу, чтобы послушать выступление Мэг на осенней постановке театрального клуба. Там они и познакомились со всем клубом журналистики.
      – Значит, это клуб журналистики?! Роскошный, прямо как сестра и рассказывала! – с сияющими глазами воскликнул сидящий на диване Курт.
      Ник с остальными за чаем располагались на диванах. Дженни стояла у дверей в проявочную комнату и тоже выглядела слегка удивлённой.
      Серон сел на диван, как обычно посередине. Только в этот раз напротив него находилась не Мэгмика, а её брат.
      – Как тебе школа, Курт? – поинтересовался Ларри.
      – Отлично! Я посещаю кучу всяких уроков, в кафетерии потрясная еда, школьная форма такая клёвая, а ещё тут много разного народа, – ответил Курт с улыбкой. – Братан Ларри, ты должен взять надо мной шефство по военным наукам! А то семиклассникам нельзя посещать эти курсы!
      Мечтою Курта было поступление на службу в кавалерию королевской армии СоБеИль.
      – Хорошо! Рад буду помочь. Я могу одолжить тебе несколько моих старых учебников, если ты до восьмого класса хочешь получить преимущество перед остальными, – ответил Ларри, улыбаясь потомку врагов своих предков.
      – Спасибо!
      – У тебя хорошее произношение, Курт. Ты разговариваешь как носитель языка, – прокомментировал Ник.
      – Спасибо! Хотя, на меня всё время ругаются учителя за то, что я пользуюсь неформальным языком. Дома я тоже разговариваю на рокшенуксском языке. Но сестре с мамой это не нравится, потому что они хотят чувствовать себя комфортно. А вот папе с Йоханом всё равно. Так что у нас дома противостояние мужчин и женщин! Мальчики разговаривают на рокшенуксском, девочки на безельском!
      – Какая у вас интересная семья. Вот, возьми шоколадку, – произнесла Наталья, протягивая жестяную коробку.
      – Ух ты! Спасибо, сеструха Нася! Поверить не могу, что в старших классах ты таскаешь кондитерку в школу. Круто! – Курт подхватил две из оставшихся восьми долек шоколада.
      Ларри с улыбкой посмотрел на Ника и пожал плечами, но для Курта его жест остался не понятым.
      – Давай-давай, наяривай. Так как прошёл твой первый месяц в школке? Завёл себе друзей?
      – Хм-м… не так много, как мне бы хотелось. И я ещё не вступил ни в какой клуб.
      – О-о. И как много друзей ты успел завести?
      – Посмотрим… Я записал адреса и телефоны, а ещё пообещал дружить с…
      Курт сунул руку в карман своего немного великоватого ему школьного пиджака и вынул оттуда ученический ежедневник.
      Ежедневник ученика 4-й Старшей школы стоил очень дорого, о чём свидетельствовала его кожаная обложка. Курт перелистал его страницы до тех пор, пока не дошёл до раздела с адресами.
      – Пятьдесят семь человек.
      – Ого! – Не плохо. – Хо-о.
      Наталья, Ларри и Ник были поражены. Потягивая чай, Дженни бросила на Курта быстрый взгляд. А Серон, всё такой же похожий на привидение, как и прежде молча сидел на диване.
      – Немного, правда? – вздохнул Курт.
      – Ты шутишь? – возразил ему Ларри. – Пятьдесят семь друзей в первый же месяц учёбы в новой школе! Это очень много!
      – Но ведь в школу поступило несколько сотен семиклассников. Так что пятьдесят семь вовсе не так уж и много, – смутившись, стал оправдываться Курт.
      – Это определённо невероятное число, – сказал Ник. – Даже учась в десятом классе, я не насчитаю у себя и сорока друзей.
      – Есть чем гордиться, это точно, – кивнула Наталья. – В чём здесь секрет? Среди них есть мальчики? Или все девочки?
      – Ната, зачем сразу бросаться в крайности?
      – Может, это всё учителя.
      – Да ну, не может быть, Ник!
      Перед тем как ответить, Курт на мгновенье задумался.
      – Хм-м... примерно пятьдесят на пятьдесят… нет, девчонок, наверное, больше.
      – Ого! Да ты прямо женский сердцеед! Я думала, что знакомиться с девочками для таких приезжих как ты намного тяжелее. Для перешедших в новую школу такое в порядке вещей. Так в чём же твой секрет? Расскажи нам всё, чтобы самый непопулярный в Рокше парень мог подхватить для себя пару моментов, – произнесла Наталья, указывая на Ларри.
      – Эй! Нет, это, конечно, правда, но не стоит забивать этим голову, – отозвался Ларри, – Хотя признаЮсь, мне тоже немного любопытно. Ну так как, Курт?
      Ответ Курта был прост:
      – Хорошо, вот что надо делать. Немного поговори с девушкой, потом поблагодари её и обязательно добавь в конце «я тебя люблю»! Всё просто.
      У безмолвного Ларри глаза стали размером с тарелку.
      – Пф-ф… – Наталья, в противоположность ему, разразилась смехом. – Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Потрясающе! Для Ларри такое точно невозможно! Ха-ха-ха!
      На фоне продолжающей смеяться Натальи заговорил Ник:
      – Это, безусловно, впечатляет.
      – Здорово, что ты можешь быть честным в этом вопросе, – сказала Дженни.
      Серон молча попивал чай.
      Оправившись от приступа смеха, Наталья с серьёзным видом положила руки на плечи Курта:
      – Но запомни вот что, молодой человек. Если вдруг что-то пойдёт не так, тебе придётся ухаживать за каждой из них. Тебя ждут полные испытаний трудные времена.
      И хотя Наталья по сравнению с ним была просто гигантской, Курт ничуть не струсил.
      – Если такое случится, я буду счастлив со всеми ними! – ответил он.
      – Хороший ответ! Мне больше нечему тебя учить.
      – Нет, мой мастер, мне есть ещё чему поучиться!
      – Тогда держи путь на запад! Иди на запад и изучай всё, что может предложить тебе мир.
      – Но ведь я вернулся с запада всего пару недель назад!
      – Есть ещё восток! Отправляйся в путь на встречу к своей зрелости!
      Ларри покачал головой и подлил Серону ещё чаю. Серон молча поблагодарил друга.
      – Кстати, – начал Курт, меняя тему разговора, – эм-м…
      Он ненадолго задумался, прежде чем обратиться к Дженни:
      – Моя сестра в последнее время странно себя ведёт. Вы случайно не знаете, почему?
      Наталья, Ларри и Ник смущённо ожидали. Серон, начавший брать уроки безельского языка, разобрал слова «сестра» и «странный», и вздрогнул.
      Понимающая безельский язык Дженни ответила:
      – Если хочешь, чтобы тебя поняли, ты должен задавать вопрос на рокшенуксском языке. Вопрос, относящийся к клубу журналистики, должен задаваться всему клубу журналистики.
      – Хорошо. Спасибо, – вежливо ответил Курт и перешёл на рокшенуксский. – В общем, эм-м… сестра ведёт себя очень странно. Знаете, почему?
      Наталья, Ларри и Ник обменялись взглядами.
      – Ах, так вот о чём вы говорили, – произнесла Наталья. – А я-то уж было подумала, что вы с Дженни собираетесь устроить мне сюрприз в виде угощения.
      – Не обращай внимания, Курт. Так что ты имеешь в виду под словом «странная»? Мы ничего такого сказать не можем, потому что она в последнее время занята в клубе хорового пения.
      – Ну-у… всё началось сразу после каникул. Раньше она постоянно нам с Йоханом рассказывала о клубе журналистики, но теперь перестала.
      – Ясно. Что дальше? – поинтересовалась Дженни.
      – Её истории были такими забавными, мы с Йоханом их сильно любили. Мы спросили у неё, почему она прекратила нам рассказывать.
      – И каков был её ответ? – задал вопрос Ник.
      – В том-то и дело, что она не ответила. Раньше она такой не была. И по какой-то причине, она выглядит уставшей.
      – Какой милый братишка, – пробубнила себе под нос Дженни.
      – Братан Серон, ты тоже не знаешь? Как считаешь, есть способ сделать так, чтобы она почувствовала себя лучше? – поинтересовался Курт, глядя Серону прямо в глаза.
      – Я… гхм… не уверен, – отрицательно тряся головой, ответил Серон.
      – Почему ты спрашиваешь это у Серона? – спросил Ник.
      – Потому что о нём сестра говорила больше всего. Она говорила, что братан Серон такой умный, что может ответить на любой вопрос. Но когда я сейчас спрашиваю у неё о нём, она отвечает: «Серон не имеет к этому никакого отношения!» и тут же начинает злиться. Вот я и подумал, что может он знает, почему.
      Любопытство двенадцатилетнего мальчика было достойно похвалы.
      – М-мне нужно в туалет.
      В противоположность ему, пятнадцатилетний мальчик, влюблённый в сестру двенадцатилетнего, торопливо встал и испарился из клубной комнаты.
      – Блин…
      – Как глупо.
      – Думаете, перепил чая?
      – Вот же болван.
      Остальные разочарованно вздохнули.
      – Что-то не так? – спросил по-прежнему ничего не подозревающий Курт.
      – Ну, в общем, дело обстоит так, – подала голос Наталья. – У девочек в возрасте как у твоей сестры всегда есть какие-то секреты. И порой случаются такие перемены, как в её случае. Так что не стоит слишком сильно вмешиваться. Именно так и должна поступать семья. Ты хороший ребёнок, поэтому пока не спрашивай у неё о клубе журналистики и Сероне. И не говори ей, что ты приходил к нам в гости.
      – Хм-м… хорошо, я понял. Я расскажу Йохану о том, что вы мне сказали. Спасибо за всё! – кивнул Курт. – Всем пока! Спасибо за шоколад и чай!
      Помахав рукой на прощанье, он ушёл.
      Ларри проводил его на выход и закрыл дверь, затем он развернулся к Наталье:
      – Спрашиваю просто из любопытства, у тебя шоколад волшебный, что ли?
      – В точку! Но он не для тебя.
      – И не надо. Вот только…
      – Только?
      – Когда Серон вернётся, поделись с ним.
      – На такого невинного человека как он шоколад не подействует.

* * *

      Пятнадцать минут спустя, невинный человек Серон вернулся в комнату.
      – Какой долгий поход в туалет. Парни тоже там тратят целую вечность? Курт ушёл посмотреть на другие клубы, – обратилась к нему Наталья.
      – Понятно… – механически произнёс Серон, в растерянности присаживаясь на диван чуть не плача. – Простите, что втянул вас во всё это.
      – Мы не единственные, перед кем ты должен извиниться, – выпалила Дженни без единого намёка на милосердие.
      Ларри по-тихому заварил Серону чашку чая и поставил её на кофейный столик.
      Серон поблагодарил Ларри и сделал пару глотков.
      В его серых глазах появилась решимость.
      – Нет, мне очень жаль, что втянул и вас тоже. По правде говоря… есть кое-что, что я скрывал от всех кроме Ларри.
      – М-м… – Что? – Говори.
      Наталья, Дженни и Ник подались вперёд. Ларри молча сел рядом с Сероном.
      – Я не хочу, чтобы в клубе и дальше витала неловкая ситуация. В общем… для вас это, должно быть, станет шоком, но я всё равно вам расскажу. Пожалуйста, больше никому об этом не рассказывайте.
      – Ага. – Конечно. – Хорошо.
      Серон собрался с духом (хотя посторонний человек вряд ли мог это заметить) и безучастным тоном объявил:
      – Мне с самой нашей первой встречи в прошлом году понравилась Мэгмика.
      – Мы знаем. – Мы это знаем. – Мы давно об этом знаем.
      У Серона отвалилась челюсть.
      – Это было совершенно очевидно, – сказала Наталья. – Ты выглядел так, словно наслаждаешься проводимым в клубе временем.
      – Особенно в летнем лагере в деревне Эрко, – добавил Ник.
      – Нужно быть очень глупым человеком, чтобы этого не заметить, – произнесла Дженни с кивком головы.
      – Хм? Ха? Что-о-о?
      Серон в замешательстве схватился руками за голову. Ларри громко вздохнул.
      – Даже и не думай снова сбежать в туалет, – предупредила Дженни Серона. – Мы все давно знаем, что ты влюбился в Мэгмику. Мы знаем, что ты был слишком напуган, чтобы самому ей в этом признаться, и мы понимаем, почему ты в тот день сбежал. Это было так глупо.
      Серону нечего было ей ответить.
      – К несчастью для тебя, Мэгмика оказалась довольно недалёкой и не заметила этого. Возможно она ни о чём не догадывалась до тех пор, пока не получила письмо.
      Покорно слушая Дженни, Серон опустил руки от головы.
      – Так что просто расскажи ей всё прямо, как ты рассказал нам сейчас, – заключила Дженни.
      – Точно! – согласилась Наталья. – Мэгмика всего лишь сказала, что ей не нравятся люди, которые не могу сами признаться. Про то, что она ненавидит тебя, Серон Максвелл, она ничего не говорила. Ты достаточно умный, чтобы понять разницу.
      – Верно, – кивнул Ник. – Только тебе надо быть таким же ясным и кратким, каким ты был с нами.
      – Серон, я вынужден согласиться, – наконец произнёс Ларри. – Ты помнишь, что случилось раньше? Если ты ей ничего не скажешь, то так ничего и не добьёшься.
      Серон медленно оглядел своих четырёх друзей. Затем…
      – Я… я понимаю.
      – Понимаешь что? Скажи это, – потребовала Наталья.
      – Скажи нам, – кивнув головой, произнёс Ник.
      – Это приказ президента, – скомандовала Дженни.
      – Всё хорошо! Больше скрывать нечего! – сказал Ларри с ободряющим взглядом.
      Серон сжал правую руку в кулак и чуть сильнее, чем прежде, повысил голос:
      – Я больше не дам вам причины для беспокойства! Завтра я найду Мэгмику и скажу ей правду! Даже если она не придёт в клубную комнату, я уверен, что найду её где-нибудь в школе. Я её найду, извинюсь, что был таким идиотом, и… и открою ей правду. Я собираюсь попросить её встречаться со мной!
      – Молодец, Серон!
      – Мы все тут свидетели твоей решимости!
      – Ты справишься, Серон!
      – Вперёд! У тебя всё получится!
      Покрасневший Серон вскочил со своего места:
      – Да! Я это сделаю! Клянусь!
      Шквал аплодисментов окатил распалившегося Серона. Он был на коне.
      – Завтра я это сделаю! Я знаю, что у меня получится!
      – Здорово. Значит, завтра всё будет окончательно решено, – произнесла Наталья, закидывая дольку шоколада в рот.
      – Решение оказалось ближе, чем мы ожидали, – согласился Ник, улыбаясь.
      – Желаю удачи, Серон. Нужно быть решительным в признании, иначе ничего не сработает, – добавила Дженни, исходя из своего собственного опыта.
      – Я знаю, что ты сможешь. Завтра после занятий мы устроим в твою честь большую гулянку! – кулаки Ларри пронзили воздух.

* * *

      [А-а потом?! Дженни, что случилось потом?]
      [На следующий день… Столичный Округ поразило резкое похолодание, что привело к закрытию школы.]
      […]
      [Новичок? Ты ещё здесь?]
      [Ч-что это значит?]
      [У нас случился сильнейший за 83 года снегопад. Снег продолжал падать целыми днями и даже не думал таять. Он накапливался всё больше и больше, до тех пор, пока дорожное движение не оказалось парализовано и трамваи не прекратили движение. Только те ученики, которые проживали в общежитии, имели возможность посещать занятия. Так что, включая выходные, мы на целых шесть дней остались без школы.]
      [Так что же Серон? Он только набрался смелости чтобы признаться…]
      [Если Мэгмика не могла прийти в школу, то очевидно, что и он не мог её там встретить.]
      […И что стало с его решимостью?..]
      [Шесть дней без школы. Мы подловили его на пике момента и создали импульс для его действий. Но шести дней оказалось более чем достаточно, чтобы уничтожить все наши старания.]
      [Значит… У Серона не получилось попросить её встречаться с ним?]
      [Не-а. Даже удача отвернулась от него. После этого никто из нас не пытался снова его подстегнуть. Мы просто не смогли. Так что Серон снова стал нерешительным и начал, как и раньше, её избегать.]
      [О, нет… это всё моя вина.]
      [Это я разработала данный план. Так что, новичок, можешь себя за это не терзать.]
      [Н-но ведь…]
      [К тому же, я ещё не закончила. Возможно, дошла где-то до половины.]
      [Я уже почти боюсь услышать остальное.]
      [Но ты должен дослушать до конца. Должен узнать конец истории Мэг и Серона.]
      [Можно я по-быстрому сбегаю в туалет?..]

К главе 2                                                                                                                           К главе 4