[Как бы объяснить… Думаю, я начну с того сумасшествия, которое произошло сразу после того, как школа заново открылась. Это был четвёртый день второго месяца.]
      [Что ты имеешь в виду под «сумасшествием»?]
      [Снег прекратил идти, но это вовсе не означало, что школа автоматически начала нормально функционировать.]
      [Понятно. И на что это было похоже?]
      [Сугробов намело размером выше, чем рост взрослого человека. Поэтому школа еле управилась с тем, чтобы почистить главные маршруты, вроде дороги от ворот к учебному корпусу и от общежития до ворот.]
      [Логично. Иначе никто бы не смог попасть внутрь зданий.]
      [Другими словами, всё вокруг по-прежнему оставалось засыпано снегом. Убранный с проходов снег словно горы высился на школьном дворе. Из-за этого уроки физкультуры и активность спортивных клубов были приостановлены. Естественно, что все тут же затребовали для себя спортивные залы. Довольно неприятно было наблюдать, как по этому поводу регулярно вспыхивали перепалки.]
      [Но ведь у вас целых три спортзала...]
      [Ну, как бы то ни было, я слышала, что некоторые классы вместо занятий устраивали снаружи снежные бои. Многие другие переходы были закрыты из-за сосулек и скатывающегося с крыш снега, поэтому все вынуждены были пользоваться только расчищенными дорогами. Поэтому утренняя и вечерняя толчея стала ещё более хаотичной.]
      [Ух ты… неплохой рецепт для оправдания массовых опозданий.]
      [В точку. В первый же день, когда возобновились занятия, опоздала куча людей. А так как ученики между кабинетами стали перемещаться только внутри зданий, то и внутри школьных корпусов стало излишне тесно. Бедные семиклассники, мне было их так жалко. Ко всему этому…]
      [Что-то ещё?]
      [Ага. Из-за метели парализовало службы доставки и в результате образовалась нехватка продуктов питания. Поэтому школьная столовая была вынуждена урезать меню. Как же все на это жаловались.]
      [Забавно. У нас в Раптоа в этом году выросла куча овощей. Урожай был настолько богатый, что цены пришлось скидывать на минимум.]
      [Впрочем, продовольственный кризис привёл к довольно интересным последствиям. После того как случилась эта неприятность, кто-то предложил на случай непредвиденных обстоятельств хранить в складе столовой непортящиеся продукты. Поэтому руководство – наряду с другими школами и организациями – решило попробовать экспериментальную программу.]
      [Хм-м… а-а-а! Ты намекаешь на то, что было решено закупать продукты у фирмы Серона?]
      [Угадал. В столовой получили оптовую партию тушёной курицы и гамбургеров от фирмы «Замороженные продукты Максвелл». Это лучшее из всего того, что можно ожидать от замороженной пищи, поэтому оно всем понравилось. Могу поспорить, что и сама компания заработала на поставках колоссальную прибыль.]
      [Это же здорово! Для семьи Серона, я имею в виду. А что же он сам?]
      [Да, к нему я скоро вернусь. Самым большим источником путаницы в школе стало нарушенное расписание уроков. Каким образом учителя должны были нагнать все те занятия, которые оказались пропущенными из-за снегопада?]
      [Тяжёлая задача, учитывая большое количество школьников.]
      [Нам назначили по паре дополнительных уроков в конце дня, но ты ведь знаешь, что тут у каждого своё собственное расписание? Очевидно, что у людей появились пересекающиеся занятия. Нам и так было не легко, но семиклассникам пришлось совсем туго. Они были совершенно выбиты из колеи.]
      [Могу себе представить. Это, должно быть, отнимало время и у Серона.]
      [Работа старостой общежития настолько его занимала, что он даже не мог некоторое время ходить в клуб. Хотя, времени на клубную деятельность у нас всё равно почти не оставалось, поэтому мы мало что успели сделать. Но именно тогда клуб журналистики и получил запрос.]
      [По типу того, что были в письмах из твоего шкафчика?]
      [Ага. Давай расскажу о том, что случилось за несколько дней до просьбы.]

* * *

      Седьмой день второго месяца.
      Школьная столовая в 4-й Столичной старшей школе казалась заброшенной.
      Большинство учеников уже закончили обедать, так что подавляющее большинство столов пустовало. Обслуживающие столовую женщины среднего возраста вытирали столешницы и пополняли запасы салфеток и бутылок со специями.
      Так как просторная столовая имела выход во внутренний двор, то когда на улице не было дождя, школьники могли обедать снаружи. Но, несмотря на облака и слабый ветер, на улице было холодно, так что двор по-прежнему служил местом для складирования снега.
      Девять снеговиков выстроились в ряд – их слепили ученики, словно соревнуясь между собой. Некоторые школьники говорили, что в вечерних сумерках они представляют собой жуткое зрелище.
      За одним из длинных столов сидели девочка с длинными каштановыми волосами и девочка с длинными чёрными волосами. Другие столы вокруг них пустовали.
      – То есть, ты спросила прямо при всех находящихся в комнате? – произнесла Лилия Шульц, девочка с каштановыми волосами. Она говорила на безельском языке приглушённым голосом, чтобы никто не мог подслушать.
      – Да, – ответила Мэг подавленно. – И Серон ушёл из комнаты. Я была так рада, что новичок ошибся, но затем остальные сказали, что письмо может содержать правду.
      – Хм-м…
      – Я теперь уже не понимаю что к чему.
      – Н-не надо плакать, Мэг!
      – Я знаю. Но мне хочется. У меня болит живот…
      Половина её супа из моллюсков, хлеба и салата всё ещё оставались на подносе.
      Лилия, уже успевшая покончить с обедом, посмотрела на неё.
      – Послушай, Мэг.
      – Да?
      – А ты попытайся ещё раз!
      Мэг молчала.
      – Только в этот раз убедись, что рядом никого нет, чтобы вы могли серьёзно поговорить наедине. Я думаю, так будет лучше всего.
      – Т-ты так считаешь?
      – Могу поспорить, что Серон тоже хочет извиниться! Должно быть, он слишком сильно стеснялся перед одноклубниками, но я уверена, что он всё равно сожалеет о том, что заставил тебя поволноваться.
      – Правда?
      – Ага. По крайней мере, нет ничего плохого в том, чтобы просто спросить. Общение – это ключ к успеху.
      – Действительно…
      – Ты не можешь попросить у него поговорить на глазах у остальных, поэтому в клубной комнате с ним не разговаривай. Наверное, лучше будет столкнуться с ним где-нибудь в школьном коридоре.
      – Да…
      – В этот раз разговаривать должны только вы двое! Это важная часть плана. Никто из нас не желает, чтобы ты из-за этого переживала, Мэг. А ещё, ты должна правильно питаться.
      – Хорошо. Прости, Лилия, что заставила тебя волноваться.
      – Ничего страшного! Я волнуюсь, потому что я твоя подруга. Просто постарайся его где-нибудь поймать и хорошенько с ним поговорить. Вне зависимости от его ответа, ты себя почувствуешь намного лучше! – утвердительно кивнула Лилия. Выражение лица Мэг смягчилось:
      – Да… Я так и сделаю.
      – Ты уж постарайся!
      – Спасибо, Лилия, что выслушала меня.
      – Да без проблем!
      – Ну, тогда я пойду, – наконец произнесла Мэг, вставая из-за стола, чтобы отправиться на следующий урок – кабинет, в котором он проходил, находился дальше, чем у Лилии.
      – Увидимся!
      Класс Лилии располагался недалеко от столовой. Она помахала Мэг на прощанье рукой, но сразу же после этого схватилась за голову.
      – Неужели это моя вина? Вот чёрт… Надеюсь, Серон не слишком сильно разозлился. И я надеюсь, что я им ничего не испортила. Что же делать…

* * *

      В этот вечер на школьном дворе всё ещё лежал толстый слой снега.
      – Фу-х… фу-х… фу-х…
      Серон занимался бегом.
      Если быть точнее, то он медленно пробирался сквозь сугробы. Оставшийся на школьном дворе снег под собственным весом слежался в наст, а поверх него выпало несколько десятков сантиметров нового снега.
      Продвигаясь вперёд, Серон распихивал снег по сторонам, иногда при этом спотыкаясь. С его лба капал пот.
      Мальчик был одет в школьный спортивный костюм с поддетой под низ шерстяной кофтой и в резиновые сапоги. Для морозной погоды он был одет довольно легко, но было не похоже, что он мёрзнет.
      В нескольких метрах позади него следовал Ларри.
      – Я рассчитывал на лёгкую пробежку, а никак не на марш-бросок по снегу… – вздохнул он.
      Ларри был одет в пальто и за спиной у него болтался рюкзак. На ногах у мальчика находились деревянные снегоступы, которые позволяли ему медленно брести поверх снега, не проваливаясь.
      С более высокого уровня, Ларри смотрел вниз на спину Серона:
      – На нас никто не смотрит, так что тебе не надо так сильно выкладываться.
      – Нет… Я хочу пробежать хотя бы один круг… Я ведь так долго не бегал…
      – Серон, иногда ты становишься излишне трудолюбивым, – вздохнул Ларри, но всё-таки пробежал вместе с другом один круг.
      К тому времени, как они добрались до школьных ворот, нижняя часть туловища Серона была целиком в снегу, а его спортивный костюм промок насквозь. И так как он несколько раз падал, то снег прилип также к его верхней части тела и волосам.
      Пот градом катился по его лицу, когда Серон преодолевал последние метры своего забега.
      – Молодец, – произнёс Ларри, оттряхивая снег со снегоступов, – Серон, тебе лучше пойти в общежитие и принять ванну. Когда солнце сядет, ты можешь замёрзнуть насмерть.
      – Ты прав, – ответил Серон между выдохами. – Фу-х… фу-х…
      – Приятно видеть, как ты совершенствуешься.
      – Спасибо…
      – Зачем ты меня благодаришь? Ты ведь сам делаешь всю работу! Ты должен быть уверен в себе. Ты ведь сильный парень.
      – Ты считаешь… я смогу отражать пули?..
      – Это будет довольно трудно. Да и с ножами дела обстоят не лучше, так что постарайся их избежать, если попадёшь в неприятности.
      – Я не против, если бить ножом будет Мэгмика.
      – Серон, хватит уже призывать на свою голову беду.
     
      По очищенной дорожке Серон с Ларри пошли к общежитию. Хотя Ларри мог просто выйти за школьные ворота и направиться домой, он всё-таки решил проводить Серона.
      Скоро уже должно было зайти солнце, и на территории школы никого не было видно.
      – Послушай, Серон, – начал Ларри, глядя на профиль Серона. – Постарайся, чтобы никто не узнал о том, кого ты любишь. И не позволяй никому узнать, что тебе кто-то нравится. В противном случае это приведёт к лишней головной боли.
      – Да, я постараюсь, – кивнул головой Серон. – Но что если кто-нибудь об этом спросит?
      – Тогда тебе, наверное, стоит соврать и сказать, что ты никого не любишь.
      – У меня плохо выходит обманывать, но я попробую.
      Помахав друг другу на прощание, они расстались на входе в общежитие.

* * *

      Восьмой день второго месяца.
      С момента возобновления занятий прошло пять дней. Приближались выходные, но Серон как всегда был занят помощью поступившим новичкам.
      Перед рассветом его разбудили известием о том, что одному школьнику стало плохо и его тошнит. Серон тут же отвёл мальчика в кабинет коменданта общежития, где его состояние только ухудшилось. Поэтому Серону пришлось вызвать скорую помощь и сходить в комнату больного за сменной одеждой. Затем он связался с родителями школьника, после чего объяснил ситуацию его соседям по этажу. Это было беспокойное утро.
      Вскоре начались утренние занятия, не дав Серону спокойно позавтракать. Кроме того, он заметил проживающего в общежитии заблудившегося ученика – а ведь прошёл уже месяц с момента поступления в школу – и проводил его в класс, в результате чего опоздал на свой собственный урок.
      И хотя это была не его забота, на перемене он отвёл школьницу в кабинет медсестры – школьница поскользнулась на снегу и вывихнула руку. Бессчётные женские взгляды завистливо смотрели в их сторону, но Серон на это и глазом не моргнул.
      После окончания утренних занятий, Серон наконец-то смог поесть в школьной столовой. В меню были одни из замороженных бутербродов, производимых компанией его матери.
      – Они получаются вкуснее, если их сперва медленно разморозить, а потом медленно разогреть на гриле… но, полагаю, в столовой нет на это времени, – отметил он для себя.
      В этот момент семиклассник с грохотом уронил свой поднос и чуть не расплакался. Серон отправился ему помогать.
      После окончания дневных уроков и двух корректирующих расписание занятий он вместе с учителем отнёс в кабинет естественных наук и сдал там целую стопку рефератов. Только после этого Серон освободился.
      Наручные часы Уитфилд на его запястье показывали шестнадцать часов.
      Скрывающие весь день белые облака сменились серыми тучами. Снег падал такой силы, что весь мир побелел.
      – …
      Поразмышляв три секунды, Серон свернул не в сторону клуба журналистики, а к общежитию.
      По четвёртому этажу нового здания, он направился к центральной лестнице.
      Новое здание представляло собой пятиэтажное строение, возведённое не так давно и отремонтированное около десяти лет назад в рамках более современного дизайна. Центральная лестница в середине здания была окружена большими стеклянными окнами, из которых открывался фантастический вид на школьную территорию.
      Быстрыми шагами Серон шёл по тёмным, пустынным коридорам. Когда он дошёл до центральной лестницы и начал спускаться…
      – М-м…
      На площадке между вторым и третьим этажами он увидел девочку. Вытянув ноги, она сидела у окна на низкой ступеньке.
      Её обтянутые чёрными колготками ноги были целиком на виду, но увидев Серона, девочка нисколько не смутилась.
      Девочка имела грациозную осанку и обладала длинными, волнистыми золотистыми волосами. Её идеальные черты лица граничили с излишней остротой.
      Она определённо была старше Серона, вероятней всего двенадцатиклассница. Рядом с ней беспорядочно валялись её школьная сумка и дорогая на вид шуба.
      Светло-голубые глаза девочки встретились с серыми глазами Серона.
      – Эй, ты занят?
      Чистейшее сопрано остановило Серона. Он спустился по лестнице и остановился на площадке, встретившись взглядом с улыбающейся девочкой.
      – Нет.
      – Это хорошо. Можешь помочь мне кое-что найти?
      – Конечно. Что ты ищешь? – он принял ещё одну просьбу в этот загруженный день.
      Девочка откинула за спину свои длинные золотистые волосы и обнажила правое ухо. В нём сверкал маленький красный объект.
      – Я потеряла вторую серёжку.
      Серон поглядел на сверкающую красную серёжку и гладкую белую шею под ней, затем произнёс:
      – Школьные правила запрещают ношение украшений, кроме как только по религиозным причинам.
      Девочка всего одно мгновение посмотрела на него изумлённым взглядом, после чего на её лице расцвела улыбка:
      – Ты говоришь как банальный староста общежития.
      – Потому что я и есть староста.
      – Интересно. И как тебя зовут?
      – Серон Максвелл. Я с десятого класса.
      – Максвелл… Это как замороженная еда в красной упаковке?
      – Да, совершенно верно.
      – Ух ты! Я уже более пяти лет учусь в этой школе, но не припомню, чтобы видела тебя тут раньше. Рада познакомиться, Максвелл. Меня зовут Бриджет – Бриджет Армитаж. Тебе совсем не интересно, чем занимается моя семья?
      – Приятно с тобой познакомиться, Бриджет. Ты потеряла серёжку где-то здесь? – безразличным тоном поинтересовался Серон.
      Глаза Бриджет снова расширились от удивления.
      – Холодный словно айсберг... Такое отношение совершенно не способствует интересному общению, ты так не считаешь? Моя семья владеет брендом «Одежда от Армитаж». У нас есть огромный магазин на Северном проспекте. Слышал о нём?
      – Нет.
      – Вот не надо быть таким равнодушным... Мы известны своими свадебными платьями, так что не стесняйся забежать к нам, если когда-нибудь надумаешь купить кому-нибудь подарок. Я устрою тебе дополнительную скидку. В данный момент я являюсь вице-президентом клуба кройки и шитья.
      – Ясно.
      – А теперь я совершенно беспомощна, потому что потеряла серёжку, которую не должна была носить в школе.
      – Я помогу тебе её найти. Где ты её обронила? Будет неприятно, если я на неё случайно наступлю.
      – Да забей.
      – Что?
      – Забей. Я только сейчас осознала, что у меня нет уверенности в том, что я вообще потеряла её здесь. Вероятно, не здесь. Наверное, я была немного не в себе и попросила тебя о помощи без всякой на то причины. Но всё равно спасибо.
      – Я не сделал ничего такого, за что можно благодарить.
      – Какой хороший мальчик.
      Бриджет медленно поднялась на ноги и подошла к Серону. Она обладала высоким для девочки ростом, почти таким же, как у него самого. Она подступила так близко, что он ощутил на лице её дыхание.
      – Максвелл, у тебя есть подружка? – неожиданно спросила она. Встретив её взгляд, Серон автоматически ответил:
      – Нет.
      – Тогда, как насчёт той, кто тебе нравится?
      В этот раз он уже не смог ответить сразу. Но Серон вспомнил свой разговор с Ларри и сформулировал ответ:
      – Нет.
      – Правда?
      В следующий миг Бриджет сделала три вещи.
      Она правой рукой отвела назад волосы, слегка отклонилась влево и ближе прильнула к Серону.
      Затем она закрыла глаза и мягко поцеловала его в губы.

      – …
      Серон безучастно смотрел на приближающееся лицо Бриджет. Их губы встретились и разошлись. Серон ждал, что она будет делать дальше.
      – А ты не так сильно удивился, как я предполагала, – заметила Бриджет, отпуская волосы. – Это ведь был не первый твой поцелуй, верно?
      – Ну-у, да.
      – Ты заставляешь меня завидовать.
      – Когда я нахожусь дома, то мама с сестрой без всякой причины всегда меня целуют.
      – А-а, ну это не считается. Очень мило иметь такую любящую тебя семью, но это совершенно другой вид поцелуев. Максвелл, неужели ты не почувствовал ни малейшего возбуждения?
      Лицо Серона слегка изменилось, в его серых глазах промелькнула тёмная тень. Он ровным голосом ответил:
      – Нет. Не думаю, что я когда-нибудь почувствую возбуждение при поцелуе человека, которого я не люблю.
      – Какой ты жестокий. Ну да ладно, пусть это будет всего лишь небольшим проявлением моей благодарности. Я могу подарить тебе столько поцелуев, сколько ты захочешь и когда ты захочешь. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь поцеловать того, кого любишь. И…
      – И?
      – Нехорошо обманывать насчёт своей возлюбленной, мой мальчик.
      – …
      – Ну, что же, всего тебе хорошего, Максвелл.
      Взмахнув длинными золотистыми волосами, Бриджет повернулась и подняла свои вещи. Затем она одарила Серона последним взглядом, подмигнула, и, пританцовывая, начала спускаться по лестнице.
      Серон остался стоять на месте. Он подождал, пока звук её шагов на центральной лестнице не затихнет. После этого он посмотрел за окно.
      – В этом году знакомство со странными женщинами продолжается… – пробормотал он бесстрастным голосом.
      Снегопад за окном обратился в метель.
     
      С налипшим на зонт снегом Бриджет направилась к кольцевой развязке за школьными воротами. Её телохранитель торопливо выскочил из роскошного автомобиля и открыл перед ней дверь.
      Бриджет вручила телохранителю шубу, забралась на заднее сиденье и разместила рядом с собой сумку.
      После этого она изящными пальцами потянулась в нагрудный карман школьного пиджака и вынула оттуда маленькую коробочку. Девочка достала из коробки красную серёжку и умелой рукой вставила её в левое ухо.
      – Ну, всё, поехали, – приказала она водителю.
     
      Школьный охранник на заснеженном дворе наблюдал, как автомобиль с Бриджет на борту покинул кольцевую развязку, а его место занял другой роскошный автомобиль.
      Охранник узнал марку машины, регистрационный номер и сидящего внутри водителя, параллельно исполняющего ещё и роль телохранителя. Ему даже не пришлось выходить из своей будки, чтобы идентифицировать автомобиль. Поскольку многие школьники приезжали на учёбу на машинах, то школьные охранники развили в себе превосходные навыки запоминания.
      Вскоре из ворот к машине выбежала девочка. Хотя одета она была в пальто и держала над головой зонт, большее внимание охранника привлекли колышущиеся у неё за спиной хвостики. Но он не мог видеть гнева и слёз на её лице.
      – Госпожа Мэгмика, что-то случилось? – спросил у девочки охранник, открывая перед ней дверь.
      – Нет, ничего, – всхлипывая, ответила она, но её голос был поглощён падающим снегом и не достиг ушей школьного охранника.

* * *

      [Здравствуйте. Вы дозвонились к Штрауски.]
      [Привет, Йохан. Судя по голосу, у тебя всё замечательно.]
      [Ой, это же сестрица Лилианна Айкасия Коразон Уиттингтон Шульц. Давно мы с тобой не разговаривали!]
      [Ага, есть такое дело! И с тех пор твой рокшенуксский стал значительно лучше.]
      [Но он не такой хороший, как твой безельский, сестрица Лилианна Айкасия Коразон Уиттингтон Шульц!]
      [Да ладно тебе, называй меня просто Лилия.]
      [Но ведь твоё полное имя так классно звучит! Вся моя семья считает, что оно классное! С таким супер-традиционным именем, ты словно пришедший с запада герой!]
      [Ха-ха-ха! Мэг дома?]
      [Да, но она спит.]
      [Довольно рано для сна. Что-то случилось?]
      [Да. Она сказала, что у неё болит живот.]
      [Бедняжка. Наверное из-за холодной погоды.]
      [Ничего подобного, просто она много ест. Холод тут ни при чём.]
      [Что? Мэг переела?]
      [Ага. Между нами говоря, я думаю, что она сейчас сильно на что-то злится. Родителей нет дома, поэтому нам готовила домработница. И так как сестру ругать было некому, то она всё ела и ела, пока не заболела.]
      [Ты точно сейчас говоришь о Мэг? Голодать, конечно, плохо, но и переедать не годится. Интересно, что же такого случилось…]
      [Я без понятия. Но Курт может знать! Я передаю ему трубку!]
      [Спасибо, Йохан.]
      [Алло, Курт на связи!]
      [Привет, Курт, это Лилия.]
      [О! Это же Лилианна Айкасия Коразон Уиттингтон Шульц! Йоу!]
      [Хватит меня называть по полному… проехали. Йохан сказал, что у Мэг разболелся живот. Что с ней такое произошло?]
      [Эм… не знаю.]
      [Он говорит, что она переела. Правда, что ли?]
      [Да. Так и было. Но… ой! Кажется, я знаю, в чём дело!]
      [И в чём?]
      [Ну-у, может она о чём-то беспокоится? У неё может быть много чего на уме! Какие-то секреты!]
      [Д-думаю, ты прав. Полагаю, мне не стоит совать нос в чужие дела.]
      [В общем, она переела, так что завтра с ней всё уже будет в порядке. Также она сказала, что все её волнения ушли и на следующей неделе в клубе журналистики она сможет себя проявить по полной.]
      [Эт-то-о приятно слышать. Я звоню просто чтобы проверить, как она. Так что не нужно ей сообщать о моём звонке. Хорошо?]
      [Хорошо!]
      [Пока, Курт!]
      [Пока, герой с Запада!]
     
      Герой с Запада положила трубку.
      – Хм-м… хм-м… хм-м…
      Со скрещёнными на груди руками она наматывала круги по комнате.
      – Значит, в этот раз она слишком много поела. Из-за Серона? Удалось ли им поговорить? Хм-м…
      Бормоча себе под нос, она снова и снова ходила взад и вперёд.
      – Лилия, я дома! О! А чего это ты делаешь? – удивилась её мама, входя в гостиную комнату в униформе офицера военно-воздушных сил.

* * *

      Одиннадцатый день второго месяца.
      С началом недели всё, наконец, стало возвращаться в привычное русло.
      Похолодание закончилось, как и необычайно сильный снегопад. Исходящее от земли тепло начало медленно подтапливать громоздящийся сверху снег, мало-помалу уменьшая его объём. Наряду с ним начали обваливаться и стоящие во внутреннем дворе снеговики.
      Школьную программу изменили с учётом дополнительных занятий. Уроки распределили таким образом, чтобы не подвергать учеников слишком большому стрессу, и учителя делали всё возможное, чтобы сократить учебный план. Школьники же (к их великому сожалению) в результате получили большое количество дополнительного домашнего задания.
      На часах было три часа дня. Занятия уже закончились. Небо на улице было затянуто облаками.
      – Чай готов! – провозгласил Ларри, как обычно весь в делах.
      – Спасибо. Народ, вы только взгляните! Я купила это печенье на днях в универсальном магазине. Оно всё моё, но и для вас я тоже немного отложила! – похвасталась Наталья, которая с недавних пор стала приносить в школу своё печенье, чтобы съесть его с чаем.
      – Спасибо, Нася, твоему выбору еды всегда можно доверять, – произнёс Ник со своей вечно загадочной улыбкой.
      – Я начинаю думать, что мы на самом деле клуб «чаепития после занятий», – пробубнила Дженни, но всё же потянулась за одним из изысканных печений Натальи. (прим. пер.: тут все дружно вспоминаем аниме «K-on!», хотя на самом деле в оригинале написано «お茶会部» – о-тякай-бу – клуб чаепития. Прошу простить мне эту вольность ☺)
      – На сегодня я воздержусь. Переедание это плохо, – сказала Мэг, ограничившись только чаем.
      – Давненько тебя здесь не было видно, Мэгмика. Как ты?
      – Всё хорошо. Похоже, мне надо и в этом клубе иногда показываться, – задорно ответила Мэг.
      Наталья съела несколько печений, прежде чем демонстративно сменила тему:
      – Ларри, так как поживает Серон? – спросила она, поглядывая в сторону Мэг, но та не отреагировала. – Не то, чтобы это было важно, но всё же.
      – Ну, тогда не спрашивай. Он будет занят обязанностями старосты общежития. По крайней мере, в начале недели, – ответил Ларри, повторяя то, что ему ранее сказал Серон.
      После этого больше уже никто не упоминал Серона. Между участниками клуба существовало негласное соглашение о том, чтобы не вмешиваться, потому что Серон заявил, что он сам лично признается во всём Мэг.
      Дженни сменила тему:
      – Весь этот снег, выходные дни и дополнительные занятия сильно мешают клубной деятельности, – произнесла она, расправляясь с печеньем.
      – Да ладно тебе, шеф. Печенье с чаем тоже неплохое занятие.
      Дженни вздохнула и потянулась за добавкой.
      – Более важно то, что нам не о чём написать в новой статье, – заметил Ник. Дженни вынуждена была с ним согласиться.
      – Жежо, как насчёт тех запросов, что ты получила? – поинтересовался Ларри.
      – Да, среди них могут быть полезные нам просьбы, – поддакнула Мэг.
      – После того как начался весь этот бардак со снегом, нам их поступило не так много, – ответила Дженни. – И ни одна из них не была интересной.
      – Очень плохо, шеф. Впрочем, мы проживём и на одном только печенье. В следующий раз я принесу сорт ещё вкуснее, – заверила Наталья.
      – Нася, во что ты пытаешься превратить наш клуб? – спросил Ник.
      – В клуб любителей перекусить.
      – Ната, ты для начала подумай, прежде чем говорить, – вздохнул Ларри. И тут в дверь постучали.
     
      – У нас посетитель?
      Сидящая ближе всех к двери Дженни поднялась, чтобы лично поприветствовать гостя.
      За дверью находился высокий школьник. По нему ясно было видно, что он из старшеклассников. У мальчика были короткие каштановые волосы и крепкое телосложение. Кроме того, он был достаточно красивым для того, чтобы стать кинозвездой.
      – Добрый день. У меня просьба к клубу журналистики. Могу я войти?
      – Конечно, проходи.
      Дженни пропустила гостя в тёплую комнату.
      Школьник оглядел сидящих вокруг кофейного столика членов клуба журналистики.
      – Всем добрый день, – поздоровался он, сверкая жемчужного цвета зубами.
      Дженни провела его к единственному не занятому месту. Ларри поднялся, чтобы приготовить для него кружку чая.
      – Я впечатлён. Ваша клубная комната просто невероятная, – произнёс мальчик. Затем он повернулся к Дженни. – Значит, ты и есть Джонс, президент этого клуба? Меня зовут Кеннет. Кеннет Эйнсворт. Я учусь в двенадцатом классе.
      – Рады с тобой познакомиться, Кеннет. Так и есть, я Дженни Джонс. Позволь представить тебе остальных членов клуба. Это Наталья Штейнбек – настоящая машина по уничтожению еды, чьё настоящее тело заключено в её очках; это западница с хвостиками – Штрауски Мэгмика; это Николас Браунинг – он хоть и притворяется парнем, но в действительности им и является; и Ларри Хепбёрн – профессиональный чаевар. Мы все учимся в десятом классе.
      Каждый из названных поприветствовал Кеннета в своей собственной манере.
      – А-а, так ты младший брат Като? – спросил Кеннет. – Я многим ему обязан за занятия по стрельбе несколько лет назад. Ты выглядишь точь-в-точь как он.
      – Кеннет, так ты друг Като? Вот здорово.
      Ларри вручил Кеннету кружку с чаем и блюдце с печеньем. Обычная для Натальи фраза «это моё» сейчас даже не прозвучала.
      Кеннет сделал глоток чая, отметил про себя его вкус, после чего перешёл к приведшему его сюда вопросу:
      – Я прочитал две ваших газеты. И слухи говорят, что вы принимаете заказы на работу. Все убеждены, что вы способны блестяще проводить расследования.
      – Наверное, можно и так сказать, – произнесла Дженни.
      По лицу Кеннета промелькнула тень.
      – У меня к вам просьба. Не знаю только, примите ли вы её, но мне больше не к кому обратиться. Я не мог вам написать письмо, потому что моя ситуация довольно комплексная, и поэтому я хотел рассказать всё лично.
      – Мы тебя слушаем. Не знаю, плохо это или нет, но в данный момент мы совершенно свободны, – ответила Дженни.
      – Всё, что мы делаем, это каждый день пьём чай, – добавил Ларри.
      Кеннет испустил вздох облегчения и поблагодарил клуб. После чего…
      – Я знаю, что собираюсь произнести глупость. Поэтому, пожалуйста, никому не рассказывайте о моей просьбе.
      Он дождался, пока все утвердительно кивнут, после чего продолжил:
      – У меня есть невеста. В наше время это что-то вроде синонима к слову «избранница», вот только в моём случае я её не выбирал. Это брак по расчёту, который был запланирован моими и её родителями ещё задолго до нашего с ней рождения.
      Члены клуба понимающе кивнули.
      – Наши с ней родители являются настолько близкими друзьями, что они однажды зареклись, если у одной пары родится сын, а у второй дочь, то они обязаны их поженить. Это было очень поспешное обещание, но даже сейчас – восемнадцать лет спустя – оно остаётся в силе. Мы с моей суженой выросли вместе и теперь вместе учимся в этой школе. Вероятней всего, где-то через год мы уже будем женаты.
      – Как романтично, – вставила слово Наталья. Выражение лица Мэг помрачнело.
      Ровно как и у Кеннета.
      Сцепив пальцы, он подался вперёд и заговорил тихим голосом:
      – Моя невеста мне изменяет.
     
      Пока члены клуба журналистики за исключением Дженни пребывали в шоковом состоянии, Кеннет продолжил объяснение.
      Невеста училась в его параллели в 4-й Столичной старшей школе, и она на школьной территории встречалась с кучей парней. Она первой подходила к школьнику, соблазняла его, но вскоре бросала.
      Целью всегда были только красавчики моложе её. Она любила встречаться с ними в безлюдных местах школы, где никто не мог их увидеть. И хотя она тщательно заметала следы, примерно в середине прошлого года до Кеннета стали доходить слухи.
      Сперва он не хотел верить слухам, но чем больше он их изучал, тем сильнее они казались ему правдой. Это означало, что ему необходимы веские доказательства её неверности, а именно – фотографии.
     
      – Вот и всё. Будут какие-нибудь вопросы? – спросил Кеннет, смачивая чаем пересохший рот.
      – Твои родители знают об этом? – задала вопрос Дженни.
      – Ещё нет. Мои родители, да и её тоже, к этому браку относятся с бОльшим энтузиазмом, чем мы. Это практически цель их жизни. Они не просто затаив дыхание ждут следующего года, – они уже планируют церемонию. Мы у них единственные дети, так что всё очень плохо. Я не могу просто так взять и рассказать родителям, не имея при себе конкретных доказательств.
      – Ясно, – понимающе кивнула Дженни. После неё заговорил Ник:
      – Прошу прощения, но твоя семья, случаем, не управляет компанией «Остин и Амвиска» – известным ювелирным домом из республики Дорадо?
      – Потрясающе… Совершенно верно. Ты избавил меня от необходимости это говорить, – с широко раскрытыми от удивления глазами произнёс Кеннет. – Откуда ты узнал?
      – В начале года я прочитал деловой журнал, в котором были опубликованы интервью с разными известными людьми. В одном из них супруги Эйнсворт – твои родители – заявили, что сосредоточатся на выпуске свадебных украшений, так как их сын скоро окончит старшую школу и женится на своей невесте.
      – Мои родители в полном восторге от этой идеи. Если я пойду против них, они меня пустят на огранку, как бриллиант. В любом случае, приятно видеть, что вы так хорошо проинформированы. Я рад, что решил обратиться в клуб журналистики.
      Мэг медленно подняла руку. Кеннет повернулся к ней.
      – Эм-м… Кеннет, что ты будешь делать, когда получишь доказательства?
      – Отличный вопрос, – ответил Кеннет, и тут же задал встречный. – Помести себя на моё место. Какова будет твоя реакция, когда узнаешь, что твой жених бабник?
      – Я разозлюсь, – незамедлительно ответила Мэг. Даже Кеннет был поражён кипящей яростью в её тоне.
      – В-верно. Именно так я себя и чувствую. Поэтому я и хочу разорвать данное брачное обязательство. Потребуется время, чтобы убедить моих родителей, и я знаю, что это причинит боль и родителям моей невесты. Но я хочу жить своей собственной жизнью.
      – Я тебя понимаю. Нельзя связывать своё будущее с человеком, который плохо себя ведёт.
      – Верно, – повторился Кеннет, выглядя в этот раз немного печальным. Он решительно кивнул головой.
      Во время всего разговора Дженни внимательно наблюдала за Мэг.
      – Кеннет, – подала голос Наталья, – ты лично видел, как она тебе изменяет? Что если это действительно просто слухи?
      – Хотелось бы, чтобы это было так.
      – То есть, ты её видел?
      – Да. В отличие от раннего детства, сейчас мы уже не проводим всё время вместе – да и уроки у нас разные – но как только я узнал про слухи, я за ней проследил. Я знаю, что это глупо. Но я проследил. И я увидел, как она в глухих местах встречается с другими парнями и целуется с ними. Остальное я даже не хочу себе представлять.
      Члены клуба издали вздох потрясения. Кеннет продолжил:
      – В том, что люди целуются в стенах школы, нет ничего необычного. Но как же больно смотреть, когда твоя невеста целует кого-то ещё. Я видел её в очередной раз всего несколько дней назад, восьмого числа, полагаю. Она подошла к парню на лестничной площадке центральной лестницы и поцеловала его в губы. Я увидел их со двора. Это было так отвратительно, прямо до тошноты.
      Каждый из членов клуба выразил Кеннету свои соболезнования, но один из присутствующих сделал глубокий вдох.
      – Простите! – воскликнула Мэг, яростно вскидывая руку в воздух. Все удивлённо обратились в её сторону.
      У Мэг было лицо щенка, готового укусить незваного гостя.

      – Скажи нам. Назови нам имя своей невесты.
      – Да, конечно, я обязан это сказать. Её зовут…
      Кеннет вынул из нагрудного кармана фотографию и поместил её на стол. На представленной фотографии были изображены Кеннет и красивая девочка с золотистыми волосами и красными серёжками. Оба были одеты в школьную форму, но выглядели моложе. Никто из них не улыбался.
      Перед лицом всех членов клуба журналистики…
      – …Бриджет Армитаж.
      …Кеннет объявил имя своей невесты.

К главе 3                                                                                                                           К главе 5