Двенадцатый день пятого месяца.
      Парк Бемарте находился в старом центре Столичного Округа. Стоял восхитительный весенний день.
      На одной из парковых скамеек сидел мужчина возрастом под пятьдесят лет. Он был крупного телосложения со светло-русыми коротко стриженными волосами. На нём был надет обычный серый костюм с очень свободно повязанным тёмно-синим галстуком.
      Мужчина в одиночестве жевал бутерброд, так слабо подходивший атмосфере парка. Пришедшая в парк со своим ребёнком женщина почёркнуто выбрала самую отдалённую от него скамью, что бы присесть отдохнуть.
      При ближайшем рассмотрении некоторые люди могли заметить неестественный выступ под его левой рукой – спрятанный под пиджаком пистолет в кобуре.
      – Гхм. Неплохой бутерброд.
      Мужчина покончил со своим обедом и, скомкав бумажную упаковку в шарик, швырнул её в стоящую в трёх метрах от него мусорную корзину. Шарик попал точно внутрь корзины.
      – Простите за ожидание, – пытаясь отдышаться, произнёс только что вбежавший в парк мужчина помоложе.
      Молодому человеку было слегка за двадцать лет, и одет он был в синий костюм с галстуком. Мужчина обладал стройной фигурой и имел каштановые волосы и серые глаза, из-за чего он выглядел словно кинозвезда. В каждой руке он держал бумажный стаканчик с кофе.
      – Ты опоздал, я уже пообедал.
      – В таком случае, господин инспектор, можете называть это десертом.
      – Нда. Ну, ты тоже сядь, поешь.
      Молодой человек подчинился и принялся за свой собственный бутерброд. Хотя он и торопился, его движения были чуть более неторопливыми и спокойными, чем у инспектора.
      Инспектор сделал паузу между глотками кофе и вздохнул. Некоторое время он прислушивался к звукам играющих в парке детей.
      – Вот скажи мне, что подвигло тебя устроиться на работу в органы?
      Покончив с бутербродом, молодой человек поднял взгляд.
      – Какой неожиданный вопрос, господин инспектор.
      – Мне просто стало любопытно.
      – Что же, я хотел следить за безопасностью в городе.
      – Не смеши мои тапки. Я понимаю, что ты молодой и талантливый, но не утруждай себя попытками стать героем города. Тебе никогда не искоренить все наркокартели континента. Эта битва бесконечная.
      – Ого. Не такой реакции я ожидал от человека, который раскусил подстроенное фальшивое самоубийство директора фармацевтической компании «Дезер», и который в одиночку уничтожил целый картель.
      – Я просто констатирую факты. И… в случае с «Дезер» мне просто повезло. А тот картель оказался мелкой сошкой. Осталось ещё предостаточно коррупции, с которой предстоит разобраться. А теперь, давай приступим, – невозмутимо сказал старший мужчина, поднимаясь со скамьи.
      – Так точно, господин инспектор. У нас ещё много работы, – молодой человек тоже поднялся на ноги.
      Пустой стаканчик, который инспектор швырнул в сторону мусорной корзины, пролетел мимо цели.
      – Убери его.
      – Слушаюсь.

*  *  *

      Тем же вечером.
      – Привет, Мэг. Ни разу не видела, чтобы ты так рано возвращалась домой. Что случилось?
      Лилия увидела впереди себя Мэг, идущую по двору 4-й Столичной старшей школы. Девочка с улыбкой повернулась на голос, её хвостики заколыхались.
      – Привет, Лилия! У клуба журналистики в последнее время мало дел, поэтому я на сегодня свободна. И в клубе хорового пения сегодня тоже выходной.
      Разговаривая на безельском языке, Лилия с Мэг пошли вместе. Окружающие их школьники с любопытством смотрели, как кто-то разговаривает на иностранном языке.
      – Правда? Вы же в клубе журналистики, даже если особо было нечем заняться, всегда оставались на чай с вкусняшками, разве нет?
      – Дело в том, что… нам поступил приказ приостановить деятельность.
      – Чего?
      – Я в детали не вдавалась, но Дженни говорит, что на нас наложен информационный карантин.
      – Ха?
      – Это значит, что мы ограничиваем круг посвящённых, чтобы всё прошло гладко. Похоже, клубу сейчас будет проще, если о проблеме будут знать только те, кто непосредственно занимается её решением.
      – П-понятно… – Лилия была не новичком в вопросах доверенной ей конфиденциальной информации. Она улыбнулась. – Что же, полагаю, они не хотят нарушать твою обычную жизнь.
      – Именно так. Мы обычные старшеклассники и поэтому должны жить обычной жизнью! – сияя, ответила Мэг.
      У школьных ворот они разошлись.
     
      – Ты только посмотри на них. Улыбаются так, будто ничего в мире их не волнует. Богатенькие детишки меня просто бесят.
      Издалека за улыбающимися девочками через бинокль с большим увеличением наблюдал мужчина. Он находился на пятом этаже расположенного через дорогу от школы многоквартирного жилого дома, откуда просматривались главные ворота и перекрёсток с кольцевым движением. Слева за воротами виднелись учебные корпуса, а справа – общежитие.
      Мужчине было около тридцати лет. Он носил коричневые брюки и кожаную куртку. Было ясно, что он не из тех, кто зарабатывает на жизнь честным трудом. За школой он наблюдал через щель в жалюзи.
      В комнате отсутствовала какая-либо мебель.
      Помещение, вынуждено снятое два дня назад, было подключено лишь к самому минимуму электроэнергии. Внутри царил беспорядок – повсюду лежали горы купленной в магазине еды и стояли бутылки с водой.
      Компанию мужчине составлял ещё один человек – одетый в джинсы и чёрный свитер мужчина возрастом помоложе.
      Мужчина в свитере кипятил на портативной электроплитке (вместо отключённой от газа плите на кухне) воду, чтобы заварить чай.
      – Ты уверен, что пацан вернулся в школу? – спросил он, передавая кружку своему напарнику.
      – Он не вернулся домой. Куда он ещё мог пойти? Давай поменяемся, я хочу спокойно попить чаю.
      Мужчина в свитере утвердительно кивнул и взял с подоконника свой бинокль. Затем он глянул на висящую рядом с оконной рамой фотографию.
      На фотографии был изображён Джулио Эйдельман с обнажённым торсом и лицом, искажённым рыданиями.
      Мужчина в кожаной куртке сел на голый пол и стал попивать чай:
      – Это будет изматывающая борьба, но нам просто необходимо найти эту жалкую рожу и покончить с ним. Жаль, что план с автокатастрофой не сработал, но тут уже ничего не поделаешь. Как только получим приказ, тут же всадим ему пулю в голову. То же самое с любыми учениками или охранниками, которые окажутся рядом. Главное, чтобы никто не догадался, зачем мы на самом деле сюда пришли. Нужно, чтобы всё выглядело как стрельба сумасшедшего по случайным целям. Впрочем, полиция сама всё представит именно так. Нам же нужно просто вовремя убраться с места.
      – Звучит довольно легко. Постреляем вдоволь и затем смоемся в соседнюю страну, – ответил мужчина в свитере и уставился в бинокль. Он заметил мужчину в светло-голубом комбинезоне.
      Мужчине в комбинезоне было за двадцать лет. Его короткие каштановые волосы были зачёсаны назад, а на лице застыла гримаса недовольства. В руках мужчина держал большой ящик с инструментами.
      Он выделялся как белая ворона среди школьников в дорогущей школьной форме. Школьники смотрели на него далеко не самым приветливым взглядом.
      Мужчина подошёл к школьным воротам и поговорил с охранником. Несколько минут спустя вышел учитель возрастом за пятьдесят лет, чтобы его встретить. Прежде чем войти на школьную территорию, мужчина в комбинезоне ещё раз поговорил с охранником.
      За всем этим из окна наблюдал мужчина в свитере.
      – Какой-то ремонтник. Он только что прошёл внутрь, – сказал он.
      – Нас не интересует, кто туда входит, – пренебрежительно ответил мужчина в куртке. – Нам интересно знать, кто оттуда выходит.

*  *  *

      – Серон Максвелл! С чего же мне начать? – сходу повысил голос мужчина в комбинезоне. – Прежде всего: почему комната в подвале до сих пор доступна? Почему Мардок ваш куратор? И почему вы суёте свой нос в настолько опасные дела?
      Произнесённые пулемётной очередью вопросы поступили от Теодора Хартнетта – следователя Федеральной полиции. (прим. пер.: в первых томах серии «Мэг и Серон» он появляется под именем Хайнц Хартнетт, но позже выясняется, что его настоящее имя Теодор)
      В Рокше много разных органов полиции. У каждого члена-региона Федерации была собственная полиция, то же касается и Особого Столичного Округа. Даже в армии была собственная Военная полиция для расследования своих внутренних происшествий. Федеральная же полиция имела самую широкую юрисдикцию, отвечая за происшествия межрегионального уровня.
      Федеральная полиция была одной из самых могущественных организаций в Рокше, и вызывала благоговейный трепет и ужас у граждан. Иногда она вмешивалась в местные расследования, чтобы взять их под свой контроль, из-за чего другие органы полиции испытывали к ним неприязнь.
      В подвальном помещении в данный момент находились: Хартнетт, учитель Мардок (который тайно провёл Хартнетта в школу под видом ремонтника), Серон, Ларри (у которого сегодня был день рождения), Дженни, Кац и Эйдельман собственной персоной.
      Помимо Эйдельмана, бессильно сидевшего на стуле, все остальные стояли.
      В помещении отсутствовали окна. Из комнаты с каменными стенами вели три двери. Слабо освещённое помещение было достаточно просторным, его обстановку составляли небольшой комод, кресло-качалка, кровать с металлическим каркасом из труб и другой минимум необходимых предметов. Стены даже украшали несколько картин.
      4-я Столичная старшая школа была построена на месте старых зданий, и их подвалы – забытые – так и остались под школьной территорией.
      Учитель Мардок несколько лет назад обнаружил подобный подвал. Он провёл в него электричество, водяное отопление и даже сделал водопровод, чтобы обустроить себе небольшую личную комнату.
      И примерно два года вплоть до прошлого лета он прятал своего младшего брата в этой комнате. История с братом как раз и стала тем случаем, который впервые свёл клуб журналистики с Хартнеттом.
      Серон стал последовательно отвечать на заданные вопросы:
      – Я уверен, вы сразу догадались, когда мы вас сегодня сюда привели, что один вход из двух действительно запечатан.
      – Проклятье! Почему мне никто об этом не рассказал?
      – Потому что вы не спрашивали? А разве господин Мардок во время допроса ни о чём таком не говорил? – Серон сделал вид, что ничего не понимает. Учитель Мардок отвёл глаза в сторону.
      В представляющий собой лабиринт подвал можно ещё попасть через склад в старом учебном корпусе. А учитель Мардок как раз отвечал за этот склад.
      – Какие ещё допросы, надо было вас пытать, пока вы были у нас под следствием! – прошипел Хартнетт в сторону Мардока.
      – Что касается учителя Мардока в качестве нашего куратора, то Дженни просто решила, что он идеально подходит для этой роли. А учитель Мардок… с радостью принял наше предложение, когда вернулся к работе.
      – Так вы теперь ещё и учителей шантажируете? Невероятно…
      – Насчёт последнего вопроса. Мы наткнулись на это дело по чистой случайности. Но если бы этого не произошло, то Эйдельмана уже не было бы в живых. Вы ведь согласны?
      Эйдельман задрожал.
      – Мне дико не хочется этого признавать, но это так, – проговорил Хартнетт, скрипя зубами.
      Последние три дня Эйдельман жил в подвале. Здесь он ел и спал. Серон купил ему в школьной торговой лавке спортивный костюм, чтобы он мог ходить в нём по комнате. Помимо всего Эйдельман каждый день ходил на занятия и регулярно звонил из комнаты клуба журналистики родителям, чтобы сообщить им, что с ним всё хорошо.
      – Эйдельман, у меня к тебе есть несколько вопросов. И я хочу, чтобы ты отвечал на них честно, – сказал Хартнетт, бросая на мальчика острый взгляд.
      – Х-хорошо.
      – Ты сказал, что никогда внутрь пакетов не заглядывал?
      – Всё верно…
      – Каким размером они были? Они были тяжёлые?
      Эйдельман свёл кисти рук вместе и образовал ими окружность:
      – Примерно такого размера. И всё помещалось в маленький полиэтиленовый пакет. Но по весу они были тяжелее, чем выглядели.
      – Ты помнишь лицо человека, который тебе угрожал? Или, быть может, у тебя есть фотография женщины?
      – Нет…
      Хартнетт повернулся к Серону:
      – Безнадёжно. Для Федеральной полиции этого недостаточно чтобы возбудить дело, – он вздохнул. Хартнетт находился в школе по личной просьбе Серона и Дженни, а не по служебной обязанности.
      – Но вы же не думаете, что Эйдельман занимался передачей пакетов с мукой? – указала Дженни.
      – Именно! Мы все видели, как его чуть почти не убили! – поддержал её Ларри.
      – Господин Хартнетт, – заговорил Серон, – конкретно это происшествие с Эйдельманом, вероятно, касается только нашей школы. Но то же самое, возможно, происходит и в других школах Столичного Округа. Может быть, даже в вашей родной школе.
      – Я никогда не говорил, в какой школе учился, – нахмурился Хартнетт.
      – Нет. Но вы, скорее всего, закончили одну из семи старших школ Столичного Округа. Я не ошибаюсь?
      – Почему ты в этом так уверен? – поинтересовался Хартнетт. Серон незамедлительно ответил:
      – Потому что когда вы прошлым летом впервые посетили комнату клуба журналистики и увидели наш обед, то произнесли «Значит, это и есть тот самый знаменитый обед из четвёртой». Только ученики другой столичной старшей школы могли назвать нашу «четвёртая». (прим. пер.: этот эпизод описан в главе 13 второго тома «Мэг и Серон»)
      Хартнетту нечем было возразить.
      – После этого вы без тени смущения попросили нас о содействии в ваших расследованиях. Вы попросил нас протянуть руку помощи, если когда-нибудь произойдёт преступление, связанное со школой. У меня тогда возникло ощущение, что вы, должно быть, сами учились в старшей школе и, возможно, стали свидетелем преступления, которое так и не было раскрыто.
      Хартнетт оставался безмолвным.
      – Нас серьёзно волнует безопасность Эйдельмана, и пока он находится здесь, он в безопасности. Но ведь где-то могут быть и другие невольные курьеры, которых уже выбрали целью следующего «несчастного случая». Одни люди пострадают. Другие же будут по ним скорбеть.
      – Всё, Серон, хватит! Я знаю! Ты думаешь, я ничего не хочу с этим поделать? Да как бы ни так! Послушай меня, в мире столько ужасных людей, что у Федеральной полиции просто рук не хватает за всех взяться. Она не станет расследовать дело, в котором отсутствуют улики! – выпалил Хартнетт.
      И только в этот самый момент голос подал Кац:
      – Господин Хартнетт, есть в городской полиции Столичного Округа человек, которому вы бы безоговорочно доверяли?
      Хартнетт отрицательно повертел головой.
      Городская полиция и Федеральная полиция относились к разным организациям, отношения между которыми оставляли желать лучшего. И Кац это прекрасно знал.
      – Ясно…
      Если полицейского ловят на сотрудничестве с наркокартелем, ему гарантирована тюрьма и крах всей жизни. Вот почему такие люди крайне тщательно заметают следы. Так что найти того, кому можно по-настоящему доверять, будет очень непросто.
      – Значит, всё зависит от нас самих, – произнёс Серон. – В нашей школе есть кто-то, кто может быть связан с полицией?
      – Ну, мы опросим всех, кого только сможем. Вряд-ли что-то получится, но это всё же лучше, чем сидеть сложа руки, – согласилась с ним Дженни.
      – Отлично! Так и поступим! – кивнул Ларри. Серон повернулся к Хартнетту:
      – Господин Хартнетт, мы свяжемся с вами, как только найдём подходящего человека. Когда настанет это время, не могли бы вы заявить, что именно вы обеспечили охрану Эйдельману?
      – Конечно. Я скажу, что случайно оказался на месте преступления, спас его и доставил сюда ради его же защиты. Начальство, конечно, будет совать нос в это дело, но я как-нибудь выкручусь.
      – Спасибо, – поблагодарил его Серон.
      Эйдельман, до сих пор хранивший почти полное молчание, наконец, заговорил:
      – Б-большое вас спасибо.
      – Не волнуйся, сынок. Мы не дадим тебе умереть. Дай взрослым разобраться с этим делом, – обнадёживающим тоном произнёс учитель Мардок.
      Серон, Дженни и Ларри переглянулись и пожали плечами.

*  *  *

      Незадолго до заката.
      Попрощавшись с Эйдельманом в подвале, а с учителем Мардоком и Хартнеттом у ворот, Серон, Дженни и Ларри вернулись в комнату клуба журналистики.
      – У нас правда получится кого-нибудь найти? – засомневался Ларри.
      – Легко уж точно не будет, – ответила ему Дженни, попивая чай.
      – Мы позовём на помощь остальных членов клуба. Но не раскрывайте им деталей. Им нужно знать только то, что мы ищем полицейского, которому можно доверять. Если кто-нибудь спросит причину, то скажите, что у вас по соседству возникли какие-то неприятности или что вы хотите что-то найти. В общем, не важно. На самом деле, нам даже лучше будет, если у каждого будет свой предлог, – сказал Серон. – Проблема только в том, как долго мы сможем держать Эйдельмана в подвале.
      Он задумчиво уставился в потолок.

*  *  *

      Связываясь с остальными, Серон, Дженни и Ларри были готовы к затяжной борьбе. Но…
      – Я нашла. Есть следователь в городской полиции Столичного Округа, которому мы можем доверять.
      Уже на следующий день Наталья принесла им информацию, в которой они так нуждались.
      – Что? Ната, что ты сказала? – надевая фартук, открыл от удивления рот Ларри.
      Серон, Дженни и Ник (в этот день он тоже пришёл в клуб) посмотрели на неё с недоверием. Мэг по просьбе Серона сегодня пошла заниматься в клуб хорового пения и потому отсутствовала.
      – М? Я нашла нужного человека. Одна моя знакомая знает в полиции сотрудника, которому можно доверять, – повторилась Наталья, жуя вафлю.
      – Как быстро! Но, эм… это надёжная информация?
      – Эй, не льсти мне комплиментом, если сразу после этого собираешься сомневаться. Наш информатор скоро придёт. Рядовой Хепбёрн, приготовь ещё одну чашку, и побыстрее!
      Ларри только поставил дополнительную чайную чашку на стол, как раздался стук в дверь.
      Дженни открыла дверь и поприветствовала гостя.
      – Добрый день.
      Посетителем клуба оказалась ни кто иная как Лена Портман – блондинка-императрица школьного оркестра.
     
      Как только Портман заняла место на диване, Ларри тут же налил ей чай.
      – Ну и ну, я впечатлена. Большое спасибо. Вы всегда так пьёте чай в своём клубе? Тогда ничего удивительного, что Наталья Штейнбек не посещает репетиции оркестра.
      – Ой, да ладно тебе, Портман.
      – Ната, я не думаю, что это был комплимент.
      – Кстати, а где Штрауски Мэгмика? – поинтересовалась Портман.
      – Она сегодня отсутствует, – ответил Серон. Портман бросила в сторону Натальи недобрый взгляд.
      – Ой, – пожала плечами Наталья.
      – …Ну и ладно. Я пришла к вам по другому делу.
      Война закончилась, даже не начавшись.
      – Нам сказали, что ты в городской полиции Столичного Округа знаешь человека, которому можно доверять, – произнесла Дженни.
      – Так и есть. Я не знаю, что вы задумали, и не хочу этого знать, но за него я могу поручиться. Ему можно доверять.
      – Что это за человек? – спросил Серон. – И если тебе не составит труда, можешь рассказать, откуда ты его знаешь?
      – Вы, конечно же, умеете хранить секреты? – потребовала Портман.
      Все присутствующие уверенно закивали головой.
      – Очень хорошо. В конце прошлого лета нашу семью посетил инспектор полиции возрастом около пятидесяти лет. Я недолго поговорила с ним у двери. Не могу сказать, о чём именно шла речь, но заявляю со всей уверенностью, что этот человек ни за что не допустит, чтобы зло осталось безнаказанным.
      Серон с Ларри переглянулись. Ларри был совершенно не впечатлён услышанным – это читалось у него на лице. Но вслух он ничего не сказал.
      – Мы не будем допытываться о теме разговора. Но разве одного только разговора достаточно, чтобы составить впечатление о характере инспектора? – поинтересовался Серон.
      – Да, достаточно. Добавлю только, что я недавно разговаривала с родителями на эту тему. Они со мной согласились. Они сказали, что этому человеку можно доверять, и что мне следует обратиться к нему, если у меня когда-нибудь возникнут проблемы. Я доверяю суждению моих родителей. Вас это устраивает?
     
      Лена Портман – и вся семья Портманов – хранила одну тайну.
      Лена, единственный ребёнок семейной пары Портман, была не связана с ними по крови.
      Синдром внезапной детской смерти отнял у семейной пары Портман их новорождённую дочь. Гибель ребёнка привела к тому, что родственники пары даже заподозрили их в убийстве. В результате пара уже готова была совершить двойное самоубийство, но именно в тот момент вмешался друг семьи и дал им совет:
      <В Толкасии живёт человек, которого все зовут «Мастер». Он продаёт сирот богатым семьям из других регионов.> (прим. пер.: Толкасия – один из регионов Рокше, со столицей Лартика)
      Это была торговля людьми, представленная под видом устройства сирот в любящие семьи. Огромное число детей, проданных в Столичный Округ, пропадало без вести. Никто не знал, какие ужасные вещи, должно быть, с ними произошли.
      Супруги Портман потратили целое состояние на то, чтобы вырвать из лап извращенца, который по слухам покупал и потом питался маленькими детьми, похожую на их дочь маленькую девочку.
      После этого пара уничтожила сертификат о смерти своей настоящей дочери. Купленная ими девочка заменила им умершую дочь.
      Таким образом, Лена росла как дочь Портманов – как их родная дочь с юридической точки зрения.
     
      После внезапной смерти Мастера, городская полиция Столичного Округа получила информацию о случаях торговли людьми и навестила тех, кто покупал у него детей. Их целью было оказать давление на этих людей, дать им понять, что полиция ведёт за ними наблюдение.
      Инспектор, который всегда носил серый костюм, был одним из тех, кого направили для обхода и предупреждения бесчеловечных покупателей детей.
      Он навестил семью Портманов и обнаружил, что они с любовью растят купленную девочку. И семейная пара попросила его закрыть глаза на их преступление.
      Инспектор в раздумьях шёл к выходной двери, когда навстречу ему вышла Лена.
      – Мои биологические родители меня не ищут, ведь так? Я никогда к ним не вернусь, вы меня слышите? Мой дом здесь! И люди в нём – мои настоящие родители!
      Даже Лена, которая знала, что она не родная дочь своих родителей, заявила протест инспектору.
      И инспектор умолчал об их деле.
     
      Впоследствии семья Портман обсудила этого инспектора. И они пришли к общему мнению:
      <Ему можно доверять. Если у тебя когда-нибудь возникнут проблемы, то обращайся к нему.>
     
      Серон посмотрел на Портман.
      – Вас это устраивает? Это всё, что я могу сказать.
      Портман улыбалась. Элегантной, красивой и искренней улыбкой.
      – Тогда… – не зная причины непоколебимой веры Портман, Серон сделал следующий шаг. – …Ты нас с ним познакомишь?

К главе 9                                                                                                                                                              К главе 11