Показания №1.
      Свидетели: Артур Сиарс и София Улерикс. Ученики двенадцатого класса, президент и вице-президент театрального клуба.
     
      – Переведённый школьник из Икс? Как необычно.
      – Никогда не видела его лично. Откуда такое внезапное любопытство, Николас?
      – На самом деле, я хотел у вас попросить совет. Переведённый школьник является другом для подруги Мэгмики, и клуб журналистики рассчитывает, что он в ближайшем времени тоже станет нашим другом, как и она. Мы собираемся устроить для него вечер знакомств и хотим удивить его чем-нибудь, что связано с его родиной.
      – Это хорошая мысль.
      – Ага. Для переведённого ученика трудно завести новые знакомства.
      – И поэтому я сейчас расспрашиваю друзей и знакомых всё насчёт Икс. Артур, София, вы что-нибудь знаете об этом королевстве?
      – Хм-м… дело в том, что я никогда не была в Икс. И я не знаю никого, кто бы там побывал.
      – Аналогично. Мы бы рады помочь, но… о, я тут припоминаю, что кураторша Кранц упоминала о том, что ездила в Икс.
      – Превосходно. При первой же возможности я у неё поинтересуюсь. А теперь, что насчёт переведённого ученика? Вы о нём что-нибудь слышали?
      – Нет, совсем ничего не слышал.
      – А я немного слышала. Девчонки из нашего клуба болтали о том, какой он красивый, умный и спортивный. Кто-то уже приглашал его на свидание, но он отказался, заявив, что не совсем уверен в себе.
      – О-о. София, не могла бы ты пояснить?
      – Ну, в смысле, я сама это знаю только из третьих рук, но вроде как знакомая одной из членов клуба влюбилась в него с первого взгляда. Было в нём что-то такое… необычное. Но он её отшил.
      – Потрясающе.
      – Затем она спросила его: «Тебе уже кто-то нравится?» Если бы он ответил утвердительно, то тогда она сразу бы сдалась.
      – А он что ответил?
      – Это было нечто странное. Якобы он вдруг стал серьёзным и сказал: «Я не знаю. В данный момент я не знаю. Но мне хотелось бы это знать».
      – Он не уверен в своих собственных чувствах? Любопытно.
      – Да. Девочка тоже пришла в замешательство, но она уловила намёк и сдалась. Больше я ничего не знаю.
      – Ясно. Спасибо за ваше взаимодействие. И я дико извиняюсь, что отнял у вас много времени.
      – Ничего страшного, Николас. Мы благодарны клубу журналистики за то, что он для нас сделал.
      – Если вас двоих ещё что-нибудь будет беспокоить, то без проблем обращайтесь к нам.
      – Ха-ха-ха! Обязательно.
      – На самом деле есть один момент, который меня тревожит.
      – Я слушаю, Артур?
      – Клуб журналистики в последнее время не занимает массово все временные шкафчики?
      – Нет, не думаю. А что с ними?
      – Последние два или около того месяца они практически все заняты. И это несколько напрягает. Откровенно говоря, театральному клубу это доставляет большие проблемы.
      – Театральный клуб постоянно пользуется временными шкафчиками?
      – Да. Для передачи готового реквизита и копий сценария. Кладёшь вещи во временный шкафчик и вешаешь на него кодовый замок. Все в клубе знают его комбинацию. Так что даже в те дни, когда у клуба нет собрания, туда можно заглянуть в удобное время, чтобы что-то оставить или забрать.
      – Оригинально. Так делают только в театральном клубе?
      – Да нет. Последние несколько лет этим способом пользуются практически все клубы. Если видишь на временном шкафчике кодовый замок, то это значит, что он почти наверняка принадлежит какому-нибудь клубу. Хотя мы стараемся держать это в тайне, ведь временные шкафчики всё-таки предназначены для отдельных учеников.
      – Понятно. Возможно клубу журналистики тоже…
      – Вероятно, это не лучшая идея. Гораздо важнее другое – может, вашему клубу стоит выпустить статью с призывом установить больше временных шкафчиков?
     
      Показания №2.
      Свидетель: Лена Портман – двенадцатиклассница и президент школьного оркестра.
     
      – Трейз Бэйн? Не припомню, чтобы я слышала о нём? Кто он такой?
      – Десятиклассник, который перевёлся в этом месяце.
      – Наталья Штейнбек, а разве тебе не больше известно о десятиклассниках, чем мне?
      – Да не особо. Ну хорошо, если ты не знаешь Трейза, тогда как насчёт Королевства Икс? Знаешь что-нибудь о нём?
      – Никогда не была в этом регионе. У тебя всё? А то я сегодня сильно занята.
      – Но ведь до конца обеденного перерыва ещё далеко.
      – В отличие от некоторых, я всегда занята клубной деятельностью. Мне нужно заглянуть в кабинет музыки, чтобы забрать свои ноты.
      – Хм-м… А разве оркестр не пользуется временным шкафчиком?
      – Ты как всегда ничего не знаешь. Временных шкафчиков в последнее время катастрофически не хватает. При нынешнем их количестве, они практически бесполезны.
      – Для меня это новость.
      – Они бесполезные, прямо как кое-кто, чьего имени я даже называть не хочу.
      – Понятия не имею, о ком ты говоришь, но он, должно быть, тот ещё лентяй.
      – Я говорю о тебе! Ты хоть изредка приходи на репетиции!
     
      Показания №3.
      Свидетель: Лени Кранц – учительница домоводства.
     
      – О-о, это же Ларри Хепбёрн.
      – Здравствуйте госпожа Кранц. Спасибо, что пригласили прошлым летом поработать.
      – Это мне стоит тебя поблагодарить. Вы двое проделали огромную работу!
      – Спасибо, госпожа Кранц. Простите моё любопытство, но мне хочется узнать, это правда, что вы ездили в Королевство Икс? Мне об этом рассказал Артур.
      – Да, около трёх лет назад. Мне очень понравилось это путешествие.
      – И как там? Я тоже было заинтересовался поездкой в Икс, но я почти никого не знаю, кто бывал в нём.
      – Там замечательно! Как бы это выразиться?.. Что обычно приходит на ум жителям Столичного Округа, когда мы говорим «горная страна»?
      – Точно не скажу… Может: крутые горы, обильные снегопады, люди, живущие скромно и придерживаясь традиций?
      – Совершенно верно. Королевство Икс словно квинтэссенция горной страны, вышедшая прямиком из книг.
      – Всё понятно. Возможно, этот вопрос прозвучит странно, но насколько традиционный у них быт? Например, они продолжают готовить пищу на дровяных печах?
      – В столичном городе Кунст и северном городе Мушке проведён газ. В остальных районах по-прежнему пользуются дровами. В самых же отдалённых местах у нет даже электричества.
      – Невероятно. Значит у них, наверное, до сих передаётся множество традиционных искусств.
      – Хм-м. Они настоящие мастера в ювелирном деле. Ну вот, например, их женщины средних лет создают самые изысканные украшения из золота, какие только можно представить, и делают это с невероятной лёгкостью.
      – А как насчёт боевых искусств?
      – О-о, узнаю Ларри Хепбёрна. Для них охота имеет большое значение, так что все мужчины, по-видимому, умеют обращаться с оружием. Ты не можешь считаться мужчиной, если не умеешь стрелять.
      – Ясно. Что насчёт рукопашного боя?
      – Вот об этом я ничего не слышала.
     
      Показания №4.
      Свидетели: Стелла Уитфилд и Маргарет Уислер, ученицы девятого класса.
     
      – Ой, Максвелл. Добрый день.
      – Д-добрый день, уважаемый Максвелл. Д-давно не виделись.
      – Это точно. Привет.
      – Я слышала, вы с одноклассницей собираетесь пожениться. Мои поздравления.
      – Поздравляю. Я п-пойду.
      – М? Я вам помешал? Извините.
      – Не переживай, Максвелл. Вообще-то Мэгги нашла себе новую любовь, и теперь они встречаются. То, что ты ей отказал, в итоге пошло всем на пользу.
      – …Ясно.
      – Я ещё не поблагодарила тебя как следует. Или поблагодарила? Я так признательна тебе за помощь.
      – А, да без проблем.
      – Ну а теперь и мне пора.
      – П-подожди. Я хочу у тебя кое-что спросить.
      – Слушаю? Кстати, у Линуса всё хорошо. Дедушка им тоже гордится.
      – Рад это слышать. Но я хочу спросить о другом. Ты, случайно, ничего не знаешь об Икстове?
      – О Королевстве Икс. Прости, но нет.
      – М, понятно. Извини, что задержал.
      – Это для клуба журналистики?
      – Можно и так сказать.
      – Я ничего не знаю об Икс, но в последнее время происходит что-то странное.
      – Странное?
      – Вообще-то, я бы сказала, что оттуда пахнет вкусно. Где-то в районе временных шкафчиков.
      – Как?
      – Видишь ли, я очень чувствительная к запахам. И когда я прохожу мимо временных шкафчиков, то чувствую с их стороны аромат роз и что-то цитрусовое.
      – …
      – Разве не странно? Я думаю, что странно.
      – …
      – Пока, Максвелл.
     
      Показания №5.
      Свидетель: Лилия Шульц, ученица десятого класса.
     
      – Привет, Мэг.
      – Привет, Лилия. Ты сегодня выглядишь счастливой.
      – Можно и так сказать.
      – Прости, что заставила тогда тебя поволноваться.
      – Да ничего страшного. Кстати, у тебя не найдётся лишнего замка?
      – Для шкафчика?
      – Ага. Ты говорила, что купила два, но пользуешься только одним. Можно у тебя позаимствовать второй?
      – Прости, я отдала его Курту.
      – А, понятно. Какая жалость.
      – Это для Трейза?
      – Ага. Он тут уже несколько дней, но только сегодня узнал про шкафчики! Я сказала ему купить замок в школьной лавке, но, по-видимому, их уже все распродали.
      – Ой. Наверное, их завозят только в начале учебного года. Подожди, тут что-то странное. Я точно видела несколько штук ещё в прошлом месяце.
      – М-м. Ага, походу спрос на них вдруг взлетел до небес и в торговой лавке тут же ничего не осталось.
      – Ох.

*  *  *

      Восемнадцатое число. В комнате клуба журналистики после окончания уроков.
      – Хм-м. И это всё, что у нас есть? – поинтересовалась Дженни после того, как все предоставили ей свои отчёты.
      Она сидела на диванчике скрестив ноги, так что её нижнее бельё чуть не являло себя свету. Но поскольку Дженни всегда сидела в такой позе, а бельё так никогда и не показывалось, то сидевшие напротив мальчики уже не обращали на это внимания.
      – Это всё, что нам получилось достать, – объявил Ларри, протягивая руку к печенью.
      Сладостью дня сегодня было ассорти из печенья в прямоугольной жестяной коробке. Вкусовые варианты варьировались от шоколадного и кофейного до вкусов чёрного чая и фруктов.
      – А ну стоять. Шоколадное печенье моё! – поправляя очки, Наталья стрельнула в него выразительным взглядом. Ларри замер на месте. – Я сегодня в школу пришла только ради этого печенья.
      Ларри уступил:
      – Ну, хорошо. Тогда я возьму в обсыпке из сахарной пудры, – произнёс он, перемещая руку.
      – Оно тоже моё! Только ради него я поступила в 4-ю Столичную старшую школу!
      – Тогда я возьму абрикосовое.
      – О нет, только не его! Я была рождена только для того, чтобы испробовать его вкус.
      – Банановое.
      – Ради этого печенья Я создала весь окружающий Мир!
      – Каков предел твоего величия?
      Ник отвернулся от спорщиков и со своей как обычно элегантной улыбкой произнёс:
      – Дженни, мы же только начали. Я уверен, что в этом деле появится что-то ещё.
      Мэг и Серон не принимали активного участия в разговоре. Они выбрали для себя вариант сидеть и наблюдать.
      А вот Наталья говорила даже с набитым печеньем ртом:
      – И всё-таки кое-что всплыло.
      – Что именно, Ната?
      – Всё ещё не догадываешься, детектив Хепбёрн?
      – Не называй меня так.
      – Воспользуйся головой и методом дедукции, Ларри. В большинстве показаний упоминаются временные шкафчики.
      – Хм? А ты права. Но тут нужна не столько дедукция, сколько наблюдательность, – ответил Ларри, понимающе кивнув головой.
      – Это достойная информация, – согласилась Дженни, – но нам никто не заказывал исследование шкафчиков.
      – До нынешнего расследования я и не догадывался, что клубы пользуются временными шкафчиками, – заметил Серон.
      – Я тоже сегодня обрела ещё одно знание, – кивнула Мэг. – Я считаю, что это нечестно, но зато очень удобно.
      – Может, нам тоже стоит захватить один для себя? – предложил Ларри.
      – Здравая мысль! Будем оставлять в нём дополнительные закуски на обеденный перерыв!
      Наконец наступил черёд Ника:
      – Минуточку все! По-моему, мы начинаем сбиваться с темы. Если так и дальше пойдёт, мы закончим тем, что начнём заниматься временными шкафчиками.
      Но без какой-либо дополнительной информации о Трейзе даже попытка Ника вернуть обсуждение в нужное русло не могла им помочь. Все молча продолжали есть печенье.
      – Тогда может нам стоит спросить его об этом напрямик? – спросил Ларри в промежутке между двумя печеньями. – Мол, мы хотим написать статью о твоих секретах, так что давай колись.
      Шутка не вызвала реакции, но Наталья всё равно ответила:
      – Хорошая идея. Но только если ты достанешь нам сыворотку правды, – сказала она и тут же отправила в рот сразу два печенья.
      – Президент, что ты думаешь о неукротимом энтузиазме остальных членов клуба? – ехидно поинтересовался Ник.
      – Ну а что тут поделаешь, – просто ответила Дженни. – Пока у нас не будет чего-то конкретного, все разговоры бессмысленны.

      Ник поник:
      – Понятно. Значит, даже у твоей знаменитой информационной сети ничего нет об этом новом ученике.
      – Он ведь только-только перевёлся. Я более чем уверена, что через год у нас на него будет достаточно информации.
      Пока остальные болтали, Мэг молчала, но внутри она почувствовала облегчение. С улыбкой на лице она взяла печенье. А когда она встретилась взглядом с Сероном, то улыбнулась ещё шире.
      Серон дрожащей рукой потянулся к чашке с чаем.
      Дженни всё ещё сидела в вызывающей позе.
      – В общем, – сказала она, откусив от печенья, – меня больше всего задевает эта история с временными шкафчиками. Хотя, наверное, она не имеет никакого отношения к нашему делу.
      – Ты выглядишь ещё менее заинтересованной, чем обычно, – произнёс Ларри. – Может, нам всё же стоит переключиться и разобраться, что происходит с временными шкафчиками? Напишем об этом статью, будто вокруг них крутиться какая-то большая загадка. Можем придумать, что внутри шкафчиков живёт что-то вроде монстра. До сих пор мы публиковали только серьёзные материалы, так что, может, на этот раз клубу стоит вернуться к своим корням?
      Дженни, которая раньше одобряла любую статью, заголовок которой заканчивался невероятным предположением…
      – Нет.
      …в этот раз отклонила предложение Ларри.
      – Почему нет?
      – Потому что…
      Все кроме Ника, который и так уже знал ответ, повернулись к Дженни.
      – Потому что я лично в начале прошлого года написала статью под названием «Неужели на территории школы замечена двухголовая говорящая змея?»
     
      И снова встреча завершилась, не оставив после себя ничего, кроме пустых чайных чашек и крошек от печенья.
      После того как все выразили своё воодушевление либо недоверие в ответ на откровение Дженни, никто больше не упоминал о том, какая может быть их следующая статья.
      Тема разговора перешла на учёбу и экзамены, которые неумолимо приближались. Мэг рассказала о талантливых новичках в клубе хорового пения, а Ларри с Сероном обсудили свою программу тренировок. Что же касается Ника…
      – Похоже, никто у нас не заинтересован в захватывающих приключениях и открытиях. Наверное, мне стоит вступить в клуб исследователей истории, – громко вздохнул он. Такого клуба в школе не существовало.
      Вечернее небо начало потихоньку покрываться красными красками…
      – Ого, который уже час. Так-с, народ, заканчиваем нашу чайную вечеринку, – объявила Дженни, поднимаясь с дивана и хлопая в ладоши. Все тут же начали собираться.
      – Скорее бы попасть домой и поужинать, – пробормотала под нос Наталья, убирая со стола пустую жестяную коробку из-под сегодняшнего печенья.
      – Как только ты не толстеешь из-за своего обжорства? – поинтересовался Ларри.
      – Вероятно это знак свыше, чтобы я ела как можно больше, – ответила ему Наталья.
      После того как в клубной комнате уборка была завершена, клуб журналистики полным составом проследовал до школьных ворот где и попрощался друг с другом. Затем Серон – единственный кто жил на территории школы – направился в общежитие, остальные же разошлись по домам.
      Несколько минут спустя Серон вошёл в свою комнату и переоделся в бежево-зелёный школьный спортивный костюм и кроссовки.
      Он снова покинул помещение, как обычно провёл несколько разогревающих упражнений, и затем начал пробежку по почти уже опустевшему школьному двору. Пробежав один круг вокруг большой школьной территории, далее он последовал тренировочной программе, которую для него составил Ларри. Он ускоренным темпом пробежал часть второго круга, потом повисел на турнике, на траве сделал упражнение на пресс и так далее. Обычно Серон повторял эти упражнения один раз в день, а если ему удавалось выкроить время утром – то дважды.
      Хорошенько пропотев на тренировке, он напился воды из уличного крана и пошёл обратно в общежитие.
      В комнате, которая была немного больше других благодаря его статусу старосты общежития, он повесил спортивный костюм на вешалку и переоделся в футболку с шортами, чтобы отправиться в баню.
     
      Помещение бани в общежитии было огромным. Оно могло посоперничать даже с гостиничной баней – здесь было множество ванн с водой разной температуры и огромное количество душевых кабин. Школьники обожали эту баню. И мало кто знал, что пользоваться ей разрешалось даже тем, кто не проживал в общежитии.
      Серон в душевой кабинке обмыл с себя пот и затем тщательно вымылся. Потом он сел в самую дальнюю от остальных посетителей ванную с горячей водой.
      Пребывая в прострации и настроившись как следует отмокнуть, он заметил другого школьника, который приближался к нему справа. Однако опознать его было невозможно, так как через потолочный иллюминатор в помещение валил густой пар.
      У школьника были короткие чёрные волосы и подтянутое телосложение, такое же рельефное, как у Ларри (который ни дня не пропускал без тренировки), а то и ещё более выраженное. Серон, начавший заниматься совсем недавно, рядом с ним явно не тянул.
      – Привет, Серон, – произнёс школьник, присаживаясь рядом с ним в ванну.
      Серон, наконец, смог разглядеть его лицо, хотя голос уже выдал его немного раньше. Это был Трейз Бэйн, тот самый, личность которого клуб журналистики пытался расследовать.
      – Привет. Не помню, чтобы я тебя раньше видел в бане.
      Трейз кивнул:
      – Ага. Я только недавно обнаружил, что в это время тут мало народа, – произнёс он, откидываясь назад. Оглядев потолок он вздохнул и затем повернулся к Серону. – Спасибо.
      – М? За что? – Серон явно не ожидал услышать подобное.
      – За то, что ты намеренно предал свой клуб, чтобы предупредить меня о расследовании, – небрежным тоном ответил Трейз.
      Серон удивлённо вскинул брови:
      – Понятия не имею, о чём ты говоришь. Почему ты считаешь, что я мог пойти на что-то подобное?
      – Для этого есть несколько причин, – произнёс Трейз. – Во-первых, мне о расследовании рассказала Лилия. Она не сказала, от кого именно это услышала, но судя по уровню деталей и явной свежести информации, я с уверенностью могу заключить, что информатором могла быть только её подруга Штрауски. Лилия как-то нас друг с другом познакомила, и она оказалась куда спокойнее Лилии. Она произвела на меня впечатление человека, который будет метаться между клубом журналистики и своей лучшей подругой, пытаясь решить эту проблему в одиночку.
      – И что?
      – Это значит, что кто-то её к этому подтолкнул, чтобы она всё рассказала Лилии. Этот кто-то мог сделать это с единственной целью, чтобы Штрауски стало легче на душе. И кто же ещё мог это сделать, кроме как не её парень и коллега по клубу журналистики – Серон Максвелл?
      – Ты меня раскусил. Хорошая детективная работа.
      – Вот поэтому у меня и есть причина тебя поблагодарить. Большое тебе спасибо.
      – Всегда пожалуйста.
     
      Некоторое время Серон и Трейз отстранённо отмокали в ванной, не говоря ни слова. Но вскоре Серон прервал молчание и, глядя в потолок, сказал:
      – По правде говоря, нам так и не получилось раздобыть о тебе никакой информации. В результате у всех пропал интерес. Так что сомневаюсь, что после этого мы будем ещё что-то раскапывать.
      – Рад это слышать, – тихо рассмеялся Трейз.
      Серон бросил взгляд в сторону Трейза:
      – Да. У каждого человека есть что скрывать.
      – О-о. То есть, ты уверен в том, что я храню какой-то секрет? – удивлённым тоном спросил Трейз.
      – Большинство людей расстроится, узнав, что их безосновательно в чём-то подозревают. Но ты совсем не выглядел расстроенным. Наоборот, тебе даже как будто бы полегчало.
      – Что же, в этот раз меня раскусил ты. Хорошая детективная работа.
      – Я даже не могу представить, какого рода секреты ты скрываешь, но проявлять любопытство не собираюсь. Хотя…
      – Да?
      – Может, вам с Шульц стоит как-нибудь прийти в гости в клуб журналистики?
      – Хм-м…
      – Это успокоит Мэг, а также позволит развеять все сомнения и подозрения у нашего местного знатока истории – Николаса Браунинга – с которого всё расследование и началось.
      – Ха-ха-ха! Я поговорю об этом с Лилией, – засмеялся Трейз, а потом тихо добавил. – Школа это действительно забавное место.
      – Я так понимаю, в Икс ты не ходил в старшую школу?
      – М? А, нет. Я жил в глухой деревне в отдалённой долине и находился на домашнем обучении у старейшин.
      – Должен признать, это просто удивительно, что тебе до сих пор удаётся успевать за нашей школьной программой, – сказал Серон.
      – Спасибо, – кивнул Трейз, умышленно умолчав о том, какие именно люди отвечали за его образование. – Но мне, как школьнику, ещё далеко до совершенства. Я даже не знал как пользоваться шкафчиком, пока на днях Лилия мне не объяснила. Она пришла в ужас, когда увидела, как я повсюду таскаю свои вещи в чемодане.
      Серон припомнил, как недавно увидел Трейза с чемоданом. Трейз продолжил:
      – Но когда я обратился в кабинет поддержки учеников, там сказали, что они не знают номера моего шкафчика. Я стал разбираться, и оказалось, что мне его вообще забыли назначить! Один из учителей допустил ошибку.
      – Звучит ужасно.
      – Так что сегодня мне наконец-то присвоили шкафчик… – начал Трейз, но закончил его мысль Серон:
      – Но в школьной торговой лавке закончились замки?
      – Откуда ты знаешь?
      – Это один из результатов нашего расследования. Мэг сообщила, что об этом ей рассказала Шульц.
      Затем Серон кратко пересказал собранные клубом показания.
      Он объяснил, что временные шкафчики почти все были заняты последние два месяца, что создало трудности для клубов, которые тайно ими пользовались. Вероятно, именно поэтому в школьной лавке закончились замки. И ещё он упомянул, что в районе временных шкафчиков витает приятный аромат.
      Пока Трейз слушал, на его лице крупными каплями выступил пот. Наконец, он заговорил:
      – Ты думаешь, это… возможно… а, может, и нет. Это всё, конечно, притянуто за уши, но…
      – М? – настал черёд удивляться Серону. – Эта ситуация тебе что-то напоминает?
      – Я… полагаю, можно сказать и так.
      – Расскажи, пожалуйста. Если, конечно, можно.
      – Хм-м… откуда бы мне начать? Ну, хорошо. В общем, эта неразбериха с временными шкафчиками мне действительно кое-что напоминает, вот только это далеко не самая приятная история. Как ты к такому относишься?
      – Нормально.
      – Это было в Икстове два года назад. Там произошёл… один инцидент.
      – Какого рода?
      – Кто-то нашёл мёртвого младенца в ячейке камеры хранения на самой оживлённой улице города Кунст – это наша столица.
      – Ч-что с ним случилось?
      – Молодая девушка тайно родила ребёнка, но она не знала, что потом с ним делать и поэтому всё кончилось тем, что она его убила.
      – …А потом? – полюбопытствовал Серон с немного печальным видом. Трейз безразличным тоном продолжил:
      – Девушка стала думать о том, как избавиться от тела. В конце концов, она запеленала младенца, поместила его в сумку, а сумку сдала в ячейку камеры хранения.
      – Но разве в скором времени не должен был появиться запах?
      Трейз отрицательно повертел головой:
      – Стояла середина зимы. К тому же камера хранения находилась в открытом торговом квартале, а в Икстове зимой очень холодно. Так что ячейка по сути представляла собой морозилку.
      – Но разве у камеры хранения нет ограничения по времени пользования? Если она слишком долго не используется, то приходит администратор и открывает занятую ячейку с помощью запасного ключа. У нас в Столичном Округе время пользования камерой хранения составляет трое суток.
      – Всё так, – утвердительно кивнув головой, ответил Трейз. – В Икстове срок единовременного хранения составляет пять суток.
      – И таким образом администратор обнаружил тело?
      – Нет.
      – …Всё, до меня дошло!
      – Серон, ты понял, что было?
      – Должно быть, она периодически забирала сумку и потом сдавала её в другую ячейку.
      – В точку. Девушка была очень молодой и работала на постоянной работе на полную ставку. Поэтому она заходила в камеру хранения по пути на работу и перекладывала сумку. Она сказала администратору, что подрабатывает в сомнительном месте и ей нужно хранить сменную одежду вне дома. Ей удалось его в этом убедить. Тело младенца за зиму полностью мумифицировалось и поэтому с приходом весны и даже лета оно не начало разлагаться. Девушка целый год отчаянно платила, чтобы перекладывать вещи из одной ячейки камеры хранения в другую.
      – Тогда каким образом его обнаружили?
      – На самом деле всё вышло довольно нелепо, – пожал плечами Трейз. – В Икстову приезжает много туристов. Но среди них попадаются и преступники, которые хотят воспользоваться доверчивостью гостей. Одна такая организованная преступная группировка решила взломать камеру хранения в оживлённом торговом квартале. Когда администратор отвлёкся, они стащили запасные ключи и обчистили все ячейки. Можешь себе представить, что они испытали, когда нашли внутри сумки мумию младенца? Вскоре эту группировку арестовали, и дело о мёртвом ребёнке всплыло наружу.
      – Я не слышал об этом происшествии.
      – Вероятно потому, что Икстова находится так далеко в глуши. Там это стало настоящим скандалом. Даже сама королева лично выступила с заявлением по этому делу. По итогу разгорелись жаркие дебаты по поводу распространения контрацепции и легализации абортов. Но это уже, пожалуй, отступление от темы. Я вот что хочу сказать – люди стали использовать камеры хранения в преступных целях.
      Серон полотенцем вытер с лица пот. Затем он вылез из ванны и сел на её край, чтобы избежать головокружения. Трейз последовал его примеру.
      Помещение бани потихоньку заполнялось людьми, хотя никто пока ещё к ним не подсел.
      Серон понял, к чему ведёт Трейз:
      – Другими словами, ты утверждаешь, что кто-то может использовать временные шкафчики для грязных дел?
      – Ага, – ответил Трейз, причём выглядел он в этот момент не столь угрюмо, как Серон. – А может и нет. Это просто один из вариантов.
      Но Серон по-прежнему оставался серьёзен:
      – Два месяца назад все временные шкафчики внезапно оказались заняты.
      – Значит это не совпадение – ты это имеешь в виду? За этим стоит какой-то ученик, или даже целая группа школьников.
      – Да. Трудно поверить в то, что спрос на временные шкафчики вдруг резко вырос без какой-либо на то причины, – утвердительно кивнул Серон.
      – В таком случае, будем называть наших подозреваемых «они», – сказал Трейз. – Они хотят что-то спрятать внутри шкафчиков, и для этой цели им удалось заполучить почти все шкафчики. Точно так же, как та девушка, о которой я тебе рассказал.
      – Да. И вне зависимости от того, что они пытаются спрятать, это то, что они не могут принести домой… А что меня беспокоит больше всего, так это само количество шкафчиков, которые они используют. Неужели у них так много чего прятать? – предположил Серон.
      – Нет, я так не думаю, – ответил Трейз. – Скорее всего, всё помещается в один шкафчик. Но если они будут всё время вертеться вокруг одного и того же шкафчика, то однажды кто-нибудь это обязательно заметит.
      – Я понял! Тот факт, что они все заперты, ещё не означает, что внутри них что-то есть.
      – Совершенно верно. Скорее всего, они хранят свои вещи в одном или двух шкафчиках, остальные же используются для маскировки, либо в качестве запасных.
      – Поэтому они захватили все шкафчики, чтобы в любой момент можно было воспользоваться любым из них. Это объясняет, почему временные шкафчики всегда заняты, – сказал Серон.
      – Да. Это, несомненно, снижает риск быть обнаруженным. И это же поможет им, если кто-то всё же заподозрит что-то неладное с временными шкафчиками. Я не знаю, кто они, но они явно основательно всё продумали. А это делает всю ситуацию ещё более подозрительной.
      – Точно. Ты хочешь сказать, что само количество предосторожностей, которое они принимают, настораживает ещё сильнее?
      – Всё верно, – кивнул Трейз. – Допустим, что речь идёт о предметах, которые несовершеннолетним запрещено покупать, например, порнография или алкоголь. Неужели им действительно нужно прилагать такие усилия, чтобы всё это спрятать? Ещё и замки им, наверное, обошлись в целое состояние. И даже если их поймают, то в худшем случае они отделаются лишь выговором от учителей.
      – Ага.
      – Угу.
      Затем Серон предположил:
      – Значит, единственное, что оправдывает столь серьёзные меры предосторожности… это нечто такое, за что их могут арестовать.
      – Согласен, – ответил Трейз. – Я считаю, что они прячут наркотики.
      – Почему? – спросил Серон с широко раскрытыми от удивления глазами.
      – Ты не против, если мы в бане побудем чуть подольше? – спросил Трейз и забрался обратно в воду. – Ух, как же здорово. Горячая ванна это просто супер! – проговорил он разомлев.
      Серон тоже залез в ванну, причём в этот раз он подсел к Трейзу ближе, чем было до этого. Со стороны это выглядело должно быть несколько странно, всё-таки два парня сидели одни в огромной ванне практически плечом к плечу, но у Серона не было времени, чтобы об этом задуматься.
      – Почему ты так уверен, что они прячут наркотики?
      – У меня нет прямых доказательств, но… – ответил Трейз. – Ты сказал, что одна школьница почувствовала приятный аромат, ведь так?
      – Да, но…
      – У женщин обоняние развито сильнее, чем у мужчин. Поэтому даже если ты сам ничего не чувствуешь, а она говорит, что присутствует запах, значит, так оно и есть. Возможно, кто-то в шкафчике разбрызгал одеколон.
      – Кто-то… нет, преступники…
      – Да – «они». А если они там даже одеколоном прыскают, это значит, они прячут нечто такое, что имеет специфический запах. Нечто незаконное, что источает запах…
      – Это точно наркотики, – наконец-то осознав, произнёс Серон. – А ведь точно, я их знаю! Это рокшенуксский наркотик под названием Голубая Роза! У него очень характерный запах!
      Трейз утвердительно кивнул головой:
      – Именно. Значит, их тут называют «Голубая Роза», всё понятно. А на юге люди в насмешку называют его «Столичная дурь».
      Серон громко вздохнул:
      – Если эти наркотики прячут во временных шкафчиках…
      – Именно – «если».
      – Значит, наши подозреваемые учатся в 4-й Столичной старшей школе.
      – Ага. Старшие школы это своего рода закрытые миры. В них много охраны, которая не пускает на территорию никого, кроме учителей и учеников. И если бы учитель регулярно пользовался временными шкафчиками, то это наверняка кто-нибудь уже заметил.
      – В таком случае понятно, чем занимаются подозреваемые, – произнёс Серон.
      – Да. Они курьеры. Скорее всего, они не производят наркоту в школе. Это не невозможно, конечно, но маловероятно. Потому что если бы они сами были производителями, то постарались бы как можно быстрее избавиться от товара. Они бы не прятали его на территории школы. Значит, остаётся только один вариант – они доставляют наркотики для кого-то другого. Сомневаюсь, что школьники входят в наркокартель, так что, скорее всего, они просто подручные шестёрки. Вполне возможно, что они даже не знают о том, что именно они перевозят.
      – Значит, они одновременно и курьеры и хранители. Наверняка они получают наркотики где-то за пределами школы, скорее всего в оживлённых районах города, а затем прячут их во временных шкафчиках. А потом они же, или кто-то другой, по требованию забирают товар из этих шкафчиков и передают дальше.

      – Ага. Но я считаю, что мы имеем дело с одним человеком. Наш курьер работает без напарников, – высказал своё мнение Трейз.
      – Почему? Чем больше людей вовлечено в процесс доставки и передачи, тем меньше подозрений они будут вызывать.
      – Потому что при увеличении числа людей также повышается и вероятность возникновения конфликтов. Что если один из них испугается и решит сдать остальных? Что если кто-то заподозрит остальных в том, что они предатели? К тому же, если работает всего один человек, то в случае чего с ним проще разобраться. Всё можно списать на несчастный случай.
      – Ясно. В таком случае вероятно дело не ограничивается только нашей школой.
      – Да. То же самое, наверное, происходит и в других старших школах города. Это очень умная тактика – использовать систему безопасности школ в преступных целях.
      Серон молчал. Трейз тоже больше не произнёс ни слова.
      Вскоре они оба выбрались из ванны и направились в раздевалку. Там они обтёрлись полотенцами, оделись, и напились воды словно последний раз в жизни. После чего они прямо свалились на скамейку.
      – У меня кружится голова… – У меня кружится голова…
      Остальные школьники с изумлением смотрели, как Серон и Трейз с раскрасневшимися лицами продолжили беседу.
      – Серон, это был замечательный разговор. Хотя и несколько глупый, конечно.
      – Согласен с тобой, Трейз. Так о чём это мы с тобой говорили?
      – А на чём мы остановились?
      – Как это называется?

К главе 6                                                                                                                                                              К главе 8